Выбрать главу

— А учиться в Хогвартсе я смогу? — перебил её взволнованный мальчик.

— Ну, конечно, зачем кому-то нужен глупый неуч? — кивнула Алиса. — Ты продолжишь обучение в любом случае. Я не собиралась никому докладывать о тебе.

— Вы же мама Северуса Сейра и Пенни Фоули-Фортескью со Слизерина? — спросил Римус.

— Верно.

— А мы… мы будем жить вместе или?..

— Думаю, что часть каникул ты будешь проводить у своих родителей, а часть у нас, для особого обучения, — приподняла бровь Алиса, вглядываясь в настороженные желтоватые глаза мальчика. Что любопытно, судя по ауре, то Римус успел что-то для себя решить и был уже совершенно спокоен.

— Тогда… я согласен.

========== Часть 2. Глава 12. Подготовка ==========

Как и говорила мама: «Если ты всё время занят, то и время проходит быстрей, скучать некогда». Северус и сам не заметил, как прошёл первый учебный год в волшебной школе и наступили летние каникулы. В субботу, семнадцатого июня, они уже ехали домой в «Хогвартс-экспрессе».

Мама успела пообещать, что посмотрит на их с сестрой старания, умения и потенциал и подумает над тем, чтобы всё же провести Инициацию этим летом. Впрочем, в первые дни каникул они были заняты разными делами. Соскучившийся Ричард устроил семейные выходы, они провели день в зоопарке, были на озере в Гайд-парке, ходили на аттракционы, проведали пони Фею и катались на лошадях, объедались мороженым и сахарной ватой. Также навестили семью Фоули.

А в пятницу мама сказала, что в их доме погостит Римус Люпин, впрочем, для Северуса это не стало серьёзным сюрпризом.

После рождественских каникул Римус пару раз подходил к ним в библиотеке и на уроках пересел поближе, за соседнюю парту, иногда очень странно смотрел, словно чего-то ждал. Глаза у Римуса были странные — почти жёлтые, но зрачок самый обычный — круглый, как у всех. Во время полнолуний он по-прежнему пропадал, но выглядеть стал не в пример лучше, чем раньше. По крайней мере, особо больным и несчастным Люпин не казался, и Северус предположил, что гриффиндорец хочет с ними поближе познакомиться и общаться, только не знает как. Впрочем, после истории с утеплением и рунами с ними много кто хотел общаться, вдобавок из-за родственных связей с Фоули они с Пенни знали очень многих ребят с третьего курса, да и с пятого, где были старосты, тоже. К неудовольствию того же Сириуса Блэка, например, с Пенни познакомился и стал общаться третьекурсник с Рейвенкло — Ксенофилиус Лавгуд: всё время подходил в библиотеке и спрашивал то про руны, то про знаки и переводы чего-нибудь, показывая какие-нибудь книги.

Джеймс с Сириусом прозвали Ксено «чудиком», но тот совершенно не обращал на них внимания. Порой Блэк и Поттер вели себя как сущие дети с шилом в одном месте — следили за этим Лавгудом и, возможно, пытались его по-тихому заколдовать, но силёнок на третьекурсника, да ещё и с факультета «умников», у них явно не хватало. Так что однажды, когда друзья опять придумали себе очередную «слежку», хотя на носу уже были первые экзамены, к Северусу в библиотеке вновь подошёл Римус Люпин, но в этот раз не помялся и отступил, а спросил насчёт трансфигурации и предложил позаниматься вместе. Было любопытно поговорить с парнем, который, возможно, не был человеком, хотя своих догадок о его природе Северус никогда не высказывал, даже Пенни, и тем более друзьям-соседям. К тому же мама непрозрачно намекнула, что этот секрет стоит сохранить. Более того, тогда, весной, в ясном взгляде Северус увидел, что в ауре Римуса появились изменения. Конечно, тот не перестал быть оборотнем, но теперь у него было что-то, похожее на ментальный блок от некоего амулета, причём на близком расстоянии энергетика от этого блока исходила явно мамина.

— Значит, Римус будет у нас, когда у меня будет день рождения? — спросила Пенни.

— Думаю, да, — кивнула мама.

— Но… — Северус закусил губу и покосился на сестру, — в этом месяце полнолуние двадцать шестого… а у Пенни двадцать седьмого день рождения… или днём можно?..

— Ты о чём? — очень похоже, как делала мама, вздёрнула бровь сестра.

— Ты с Северусом рисовала ауру Римуса, — присела мама. — Хотели разобраться, что с ним не так, помнишь?

— Да.

— Этот мальчик — оборотень… По крайней мере, пока. Я говорила с его родителями, и они… хм… вроде как отдали его нашей семье.

— Отдали? — удивилась Пенни.

— Оборотни не считаются людьми, — мрачно пояснил Северус сестре. — На них охотятся и всё такое. Помнишь, Марлин МакКинон с Гриффиндора как-то говорила нам, что у её старшего брата Мариуса с третьего курса в палочке использована жила оборотня?..

— Да, мы говорили про палочки и всякие артефакты… — растерянно пробормотала Пенни, и её взгляд остановился, — то есть?.. Чтобы получить такую жилу…

— На таких, как Римус, охотятся, как на диких зверей, — кивнула мама. — И никто не считает, что это неправильно. Оборотни не контролируют себя три дня в месяце, в иное время они обычные люди, но…

— У них статус тёмных тварей, — продолжил Северус. — Они и в наших учебниках проходят животными, а не как разумная раса, такие как вампиры, кентавры, гоблины или даже домовые эльфы… Но те же вампиры тоже… крайне опасны.

— Всё дело в контроле способностей, — улыбнулась мама. — Вампиры контролируют себя или своих «птенцов», могут побороть жажду крови, могут выпить животное, а не человека, либо хорошо прячут тела своих жертв, не выдавая своего существования обычным людям. Они способны скрыть свою активность. Но оборотни… в дни полнолуния они становятся неуправляемыми животными, заражают ликантропией других, при этом считается, что делается это намеренно, в виде способа размножения или вроде того.

— Но Римус учится в Хогвартсе… — пробормотала Пенни.

— Насколько я поняла, директор Дамблдор заботится о том, чтобы прикрыть Римуса в дни полнолуния, — ответила мама. — Похоже, что его на три дня где-то запирают и прячут от других студентов, чтобы он никому не навредил. Впрочем, мой способ лучше. Благодаря воздействию на Сумрак и амулету, черпающему его силу, можно контролировать оборотня во время приступов безумия. Даже его обращением можно управлять при желании и должных тренировках. В обычное время… По идее, Римус может использовать свою трансформацию или частичную трансформацию, оставаясь в человеческом сознании. Там, где я выросла, оборотней использовали в качестве… слуг, взамен контролируя его тёмную сущность и позволяя оставаться человеком, который может собой управлять. Вот только в силу специфики магии делать это могут лишь Иные, а не простые волшебники.

— Значит, Римус тоже Иной? — спросил Северус.

— В какой-то степени, — уклончиво ответила мама. — Думаю, он может попасть в Сумрак или видеть магов в нём, но полноценно управлять им, как мы, у него вряд ли получится. Только если Сумрак и Инициация не сделает из него мага-перевёртыша, но, по правде, шанс невелик. Требуется подождать полнолуния и оценить его способности в тот момент, когда его линии силы будут на пике.

— Он может умереть? — спросила Пенни. — Ты говорила, что Сумрак опасен для тех, кто не является потенциальным Иным, и даже мы можем пострадать, если нас не подстраховать…

— Мама не стала бы зря рисковать, — тут же возразил сестре Северус. — Если Инициация невозможна, то и тот амулет вполне сможет облегчить превращения и состояние оборотня, верно? Я заметил ментальный блок, который появился в его ауре после Рождества. К тому же, Римус… пытался со мной подружиться… наверное. Мы занимались вместе в библиотеке перед экзаменами. Думаю… Точней, мне так показалось, что он хотел бы быть полезным, чтобы… Мне показалось, что ему стало гораздо лучше. Помнишь, каким больным он казался, после того, как проходили дни полнолуния?

— Да, — кивнула Пенни. — В последнее время Римус как будто стал более здоровым… Но… всё равно немного странно, что он вроде слуги…

— Вам не обязательно относиться к Римусу как к слуге, хотя по контракту наша семья должна о нём заботиться в обмен на его использование, — вздохнула мама, — в данный момент в Британии такой статус более безопасен для Римуса, чем статус свободного оборотня, который разгуливает сам по себе. Это всё равно что… бездомная собака, которую каждый вправе убить или вызвать живодёров, если такая появилась в их районе. И большая разница, если у собаки есть ошейник и есть хозяин, семья, которая о ней заботится.