Круэлла вздохнула:
— Я не могу. Она сломала мне жизнь. Она хотела убить меня. Она убила мою мать. Она пыталась убить моего ребенка. Наверное, я никогда не смогу простить ее. Даже если очень захочу.
— Ты должна попытаться. Все эти обиды, ненависть, месть. Тебе самой от них только хуже.
— Ты прав, Джаспер. Но я ничего не могу с собой поделать, — положив руки в карманы куртки, Круэлла подошла к огромной куче желтых листьев и разбросала их носком сапога. Сухие листья громко зашуршали. Девушка молча смотрела вниз, в землю. Она тихо произнесла: — Может быть, когда-нибудь я прощу ее. Может быть…
========== Глава двадцать третья. Перед вечеринкой ==========
— Мне до сих пор не верится, что я согласилась пойти на вечеринку к Баронессе, — сказала Эстелла. Сидя за туалетным столиком, она наносила макияж. — Это все ты. Если бы не ты, я ни за что на свете не пошла бы к ней.
— Я просто хочу, чтобы ты сделала шаг навстречу. Мне кажется, она действительно хочет помириться, — сказал Джаспер.
— Вот именно. Тебе кажется, а на самом деле она только прикидывается миленькой и доброй. «Я так соскучилась по своей внучке. Кроме вас, у меня больше никого нет. Мне так одиноко,» — передразнила ее девушка. — Вранье. Не верь ни единому ее слову. Она просто заманивает нас в очередную ловушку.
— Да в какую ловушку? — усмехнулся парень. — По-моему, у тебя развилась паранойя. И мания преследования. Ты когда в последний раз была у психотерапевта?
— Нет у меня паранойи, я просто стараюсь быть начеку. Баронесса очень умна, хитра и расчетлива. От нее можно ожидать любой подлости. Уж поверь мне, дорогуша. Я на нее работала и знаю ее, как саму себя.
— Тебя не переубедишь, Эл, — вздохнул парень.
Стоя за спиной девушки, он посмотрел в зеркало. Эстелла поправила прическу и в отражении встретилась взглядом с мужем. Она нахмурила брови.
— Что? — спросил парень.
— Джаспер, ты что надел?! Я же сказала тебе надеть смокинг.
— О, я его просто ненавижу. Я как дурак буду в этом смокинге! Пойду лучше в костюме.
— Твой темно-синий костюм совершенно не сочетается с моим платьем и с платьем Энджи. Ты портишь нам образ! Быстро переодевайся! Смокинг черный, рубашка белая и черный галстук-бабочка.
— Бабочку точно не надену. Пойду в обычном галстуке.
— Нет, не пойдешь. Ты приглашения Баронессы видел? Мы должны соблюдать дресс-код.
— Ладно, ладно, уговорила. Надену бабочку. Но только ради тебя, — Джаспер прошел в гардеробную, которая находилась в соседней комнате.
— Мисс Харпер! — позвала Эстелла. — Энджи готова?
— Да, госпожа.
В комнату вошла няня с ребенком на руках.
— О, зайка, ты чудесно выглядишь, — сказала дочери Эстелла. — Ты точно не будешь меня позорить. Не то, что некоторые.
— Я вообще-то все слышал! — прокричал из соседней комнаты Джаспер.
— Это платье тебе идет, — девушка хотела взять малышку на руки, но внезапно передумала. — Нет, на руки я тебя не возьму. Не обижайся. Помнешь мне платье или слюней на него напускаешь. Отдадим тебя папе. Ему все равно терять уже нечего.
— Я снова все слышал! — донесся из гардеробной голос Джаспера.
Минуту спустя он вышел из комнаты. На нем был черный смокинг, белая рубашка и черный галстук-бабочка.
— Другое дело, — взглянув на него, сказала Эстелла. — Как я выгляжу? — спросила она.
Девушка была одета в элегантное платье темно-шоколадного цвета, подол которого доходил ей до колена. Приталенный силуэт подчеркивал стройную фигуру Эстеллы. Ее пальцы были украшены золотыми кольцами, а на левом запястье блестел браслет.
— Роскошно, — сказал парень. — Ты надела браслет, который я подарил тебе на рождение Анджелины?
— Да. А ты внимательный.
— Всегда таким был.
Эстелла обула черные туфли на высокой шпильке.
— Не устанешь? — спросил ее парень.
— Да здесь всего двенадцать сантиметров, — фыркнула девушка.
— Ага. Всего.
— Бывало и выше. Все, я готова. Пошли. Ах, да. Чуть не забыла. Сумочка.
Джаспер услужливо подал ей маленький черный клатч.
— Спасибо, милый, — сказала Эстелла. Джаспер завороженно смотрел на возлюбленную. — Ну, что стоишь? Бери ребенка и вперед. Люлька в машине. До свидания, мисс Харпер, — сказала она няне.
— Всего доброго, миледи. Хорошего вечера.
— Спасибо, — сказала Эстелла.
Джаспер взял дочку на руки и вышел из комнаты. Эстелла в последний раз бросила взгляд на свое отражение в зеркале и, убедившись, что все в порядке, вышла в коридор.
========== Глава двадцать четвертая. “Endless Love” ==========
Эстелла и Джаспер вошли в холл особняка Баронессы. Фон Хеллман, одетая в стильный костюм, встречала гостей, прибывавших на благотворительный концерт.
Увидев дочь, Баронесса всплеснула руками и улыбнулась:
— Эстелла, Джаспер! Как я рада, что вы пришли. Проходите, проходите, нечего стоять в дверях, — заметив на руках у Эстеллы ребенка, Баронесса сказала: — О, вы и Энджи с собой привели. Чудесно. Наконец-то вся семья в сборе. Я так рада.
— Мы тоже, мама, — выдавила из себя Эстелла.
— Можно я возьму Анджелину на руки? — спросила Баронесса. — Так соскучилась по внучке.
— Да, — нехотя согласилась Эстелла и передала ей дочь.
— Иди ко мне, солнышко. О, Энджи, какое у тебя шикарное платье. Тебе так идет, — Баронесса посмотрела на бледно-желтое платье, украшенное кружевами. — Сама сшила? — обратилась она к Эстелле.
— Да. Но дизайн твой. Коллекция семьдесят первого года. Я сделала для Энджи маленькую копию.
— А, так оно мое. Тогда неудивительно, что оно мне понравилось.
— Хотела сделать тебе приятное, — улыбнулась Эстелла.
— Спасибо, детка. Очень мило с твоей стороны, — Баронесса посмотрела на внучку: — Какая у тебя талантливая мама. Да, Энджи? Кстати, видела последнюю коллекцию Круэллы Де Виль. Ты просто превзошла саму себя, Эстелла. Платье со шлейфом, расшитым жемчугом Акойя, было просто восхитительным.
Девушка улыбнулась.
— Спасибо. Я так долго над ним работала. Это была изюминка всей осенней коллекции. Я рада, что ты оценила.
— Как тебе удалось достать этот жемчуг? Он выглядел невероятно красиво. Его кремовый оттенок удачно сочетался с цветовой гаммой платья.
— Спасибо. Я заказала его в магазине «Mikimoto».
— В «Mikimoto»? Должно быть, было ужасно дорого.
— Да, и доставка из Южной Японии тоже стоила недешево, но оно того стоило.
— Я тебя понимаю. На какие только жертвы ни пойдешь ради искусства, — сказала Баронесса. — Я так горжусь тобой, детка. Я всегда слежу за всеми твоими работами и теперь с уверенностью могу сказать: ты просто живой гений.
— Спасибо, — улыбнулась Эстелла.
— Я всегда знала, что ты станешь звездой мира моды. С тех самых пор, как ты впервые переступила порог моего модного дома. Помнишь, в твой первый рабочий день я искала образ и ты создала чудесную композицию? Жаль, что я не сказала это тогда, но могу сделать это сейчас. Ты очень талантлива, Эстелла. Ты необыкновенно талантлива. Я горжусь тем, что ты моя дочь.
Эстелла улыбнулась и спросила:
— А как же инстинкт убийцы? Он у меня есть?
— Поверь мне, детка: тебе он не нужен. Ты покоряешь людей своим творчеством, своими потрясающими образами. Ты стои́шь на порядок выше других дизайнеров одежды, которые продолжают соперничать друг с другом в твоей тени. Ты превзошла их всех не благодаря инстинкту убийцы, а благодаря своему безграничному таланту. Ты смелая, дерзкая, яркая, ты не боишься быть собой, проявлять свою индивидуальность. Не зависишь от мнения других людей. Позволяешь себе выделяться на фоне серой, безликой массы. Все это и любит в тебе публика, всем этим не перестают восхищаться модные критики.
Эстелла с благодарностью посмотрела на мать, которая почти всегда была ее кумиром. С юных лет она мечтала стать такой же, как Баронесса, открыть свой модный дом, в котором она сможет создать все, что захочет. В котором будет царить свобода творчества. В котором не будет места правилам и стереотипам. И теперь ее самые смелые мечты стали реальностью. Но важнее всего для Эстеллы было получить признание выдающегося гения мира моды — баронессы фон Хеллман. А еще важнее для нее было добиться уважения родной матери.