Сам Николай сокрушенно вздохнул:
– Я или женюсь, или сбегу от вас в монастырь!
Образ брата в монашеском одеянии окончательно развеселил княжон, и те рассмеялись громко.
Проходя к большому столу, Александр Александрович, словно извиняясь, шепотом объяснил жене:
– Все по своей немке сохнет. Скучная она…
Императрица вздохнула:
– Мне тоже не нравится эта гессенская муха.
– Значит, никаких разговоров о женитьбе. Может, забудет?
– Среди балерин? – скептически усмехнулась императрица.
– Поживем – увидим… Власов, остановка скоро?
– Почти через час, Ваше Величество, – отозвался полковник.
– А поскорей нельзя? Надоело в вагоне. Пройтись хочется. Поторопи, голубчик, своих кочегаров, не спят они?
Власов немедленно исчез, видно, приказывать поддать жару. Впрочем, вернулся он быстро – не его дело самому к паровозам идти, отправил адъютанта.
Мария Федоровна поморщилась, вагоны и без того раскачивались, временами становилось не по себе.
– Саша, зачем добавлять ходу, разве мы не быстро едем?
– Пройтись хочу. А то на отдыхе да вот тут за столом никогда не похудеешь.
– В Харькове и разомнешь ноги.
– Мы опаздываем.
Дольше обсуждать вопрос отставания от графика и скорости движения не стали, разговор сосредоточился на завтраке и предстоящих в Петербурге делах.
Когда подали любимую императором гурьевскую кашу, за отдельным столом, где сидели младшие, снова послышался смех – княжна Ольга представила брата в схиме и развеселилась.
– Тише, вы, сороки! Наследник хандрит, а вы смеетесь. Гуляй, Ники, гуляй, пока я жив! Потом будешь серьезным. – Наблюдая, как лакей наливает сливки в кашу, поинтересовался: – Одобряешь, Васильич?
Тот серьезно кивнул:
– Очень даже одобряю.
Впрочем, Васильичу было не до веселья, вагон сильно дернуло, он едва не расплескал сливки на императора.
В следующий момент несчастному было уже вообще ни до чего.
Последовал страшный удар, грохот, треск, и… пол не просто ушел из-под ног, стальная плита оказалась на путях вместе со всеми, кто находился в вагоне, а сверху на них рухнула крыша! Несущая балка вагона попала точно на Васильича, другой конец ее удержался, и основная масса крыши застыла в нескольких сантиметрах над головами сброшенных со стульев пассажиров.
Грохот, скрежет, треск, железо наезжало на железо, крошило деревянные части вагонов, сминало металлические, давя при этом и тех, кто оказался внутри.
Первой мыслью у всех было: теракт, взрыв бомбы.
– Саша! Дети! – Мария Федоровна кричала, но ее голос потонул во множестве страшных звуков.
– Мама́! – отозвалась Ксения. – Вы живы?
Мария Федоровна пыталась в царившем ужасе разглядеть детей:
– Отзовитесь все.
– Я здесь, – выбрался из-под обломков Георгий, – Миша тоже здесь.
– Я жива, – откликнулась Ксения.
– Я тоже… – подал голос Николай.
– Саша? – беспокойно позвала императрица. – Саша?! САША?!!!
– Минни, я жив. Васильича убило.
Живыми среди этого кошмара оказались все члены царской семьи. Но державшие край крыши опоры трещали и проседали, крыша начала опускаться.
Оказаться раздавленными после того, как они выжили при ударе, ужасно. Александр Александрович приказал:
– Надо выбираться! Я подержу. Ники, забирай Олю и остальных!
– Папа́, я с вами!
– Нет, хотя бы один из нас должен выжить. Вытаскивай всех, пока я держу. Уводи всех, я сказал!
По голосу чувствовалось, как ему тяжело.
Ники принялся выталкивать в небольшой лаз, образованный полурухнувшей крышей и вагонной осью, младшую княжну:
– Оля, поторопись.
– Ники, мне страшно!
– Лезь, я сказал!
Он буквально вышвырнул сестренку наружу, та покатилась по откосу.
– Только бы не попала под колеса…
Существенное беспокойство, самые разные детали, в том числе колеса вагонов, катились по насыпи.
– Ники, быстрее!
Мария Федоровна вылезла вместе с Ксенией и тоже покатилась по склону. Вытолкнув младших братьев, Николай последовал за ними.
– Господи, спаси и сохрани! – Александр Александрович чувствовал, что уже дольше не сможет удерживать проклятую крышу.
Но сознание, что семья успела выбраться, успокаивало.
Николай оглядел мать и сестер с братьями, бросился обратно наверх:
– Надо помочь папа́!
Сверху звал великий князь Владимир:
– Ники, на помощь!
Туда же сбегались уцелевшие слуги.
– Государь-император?!
– Там! – ткнул князь Владимир пальцем в разрушенный вагон.
В это мгновение крыша окончательно обвалилась, придавив собой Александра Александровича.