Выбрать главу

Эти явления настолько согласуются со здравым смыслом, что не требуют подробных объяснений, почему в результате все закончилось так, а не наоборот. Действительно, трудно представить себе индейцев, сначала разгромивших конкистадоров, а затем переправившихся через океан и захвативших Европу. Однако на огромном хронологическом пространстве, как уверяет нас шаманско–истори–ческий учебник, подобное случалось много раз.

Падение Рима под ударами варваров, арабское завоевание Средиземноморья, нашествие гуннов на Европу — всего не перечислить. Лесные дикари, погонщики верблюдов, степные скотоводы и прочий люд, живущий на окраинах цивилизаций и ведущий примитивный образ жизни, вдруг становятся грозной военной силой, сокрушающей метрополии. Новые неандертальцы и кроманьонцы продолжают свою борьбу за место под солнцем, но победа остается за неандертальцами. Такая история неправдоподобна.

Дело даже не в том, что военная организация общества, экономически и культурно неразвитого, заведомо уступает в этом плане своему более развитому соседу. А в том, что сама идея подобной военной экспансии в таком обществе появиться просто не может.

Скотоводы–кочевники, населявшие азиатский восток в XII веке, вели сравнительно примитивный образ жизни. Не было не только государственности, но и каких–либо социальных институтов, поскольку в таковых не было нужды. Единственное, что было нужно представителю того общества, — уйти с семьей подальше от соседей, уйти туда, где есть свободные пастбища, способные прокормить домашний скот. Только так можно было вести хозяйство и выжить самим людям. Зеленые луга и здоровая скотина — вот их цели. Потому что они отвечают их потребностям.

Города и образ жизни их обитателей остаются чужды кочевнику. Это совершенно другой мир, мир сверхсуществ, имеющих вещи, потрясающих воображение. Любопытно, но непонятно, как можно в этом жить, и как это может накормить. А потому это не может удовлетворить его потребности и, следовательно, хоть как–то мотивировать на силовое присвоение материальных и культурных ценностей города.

Никакая одиозная личность, пусть даже среди кочевников и авторитетная, не сможет увлечь их общество идеями завоевания более развитых оседлых соседей. Чтобы выжить, они расселяются, а тут надо, наоборот, собраться. Никто не откликнется, ведь цель такого мероприятия довольно туманна, а перспектива голодной смерти очевидна.

Однако историки нас уверяют, что кочевники, оставив свои семьи, скарб и землю организовались в многотысячные армии и совершили уникальный по масштабам военный поход на запад. Ни русские дружинники, ни европейские рыцари не смогли дать отпор странному агрессору, который только жег, разрушал и убивал. Не создавая никаких колоний, не закладывая основ для будущей экономики, не делая ничего конструктивного для своего народа, это войско с маниакальной одержимостью дошло до центра Европы, а затем по таким же непонятным причинам откатилось назад, создав на полпути к дому государство Золотая Орда.

То ли тяжелая дань, собираемая на Руси, давала возможность существованию странному государству татаро–монголов, то ли, наоборот, их государственная машина сделала возможным сам сбор этой дани — в любом случае экономические основы завоеваний и новой жизни кочевников необъяснимы. Чтобы сделать эту историю более правдоподобной, ученые стали рисовать их воинов с вооружением и в доспехах, не уступающих лучшим образцам русского оружейного производства. А по науке управления государством безграмотные скотоводы даже превзошли русских, накапливавших этот опыт не одно столетие.

Однако ни вопрос о современном оружии, которое при отсутствии промышленности просто не может быть получено, ни вопросы о военном и управленческом искусствах, об экономике, которые при отсутствии необходимых институтов также не могут появиться, не являются основной причиной сомнения в достоверности этой истории. Хотя, в принципе, и этого уже достаточно. Дело еще в том, что оружие, технологии или науки, случайно став чьим–либо достоянием, сами по себе не мотивируют их обладателя на их применение. Не инструмент является причиной деятельности, а наоборот, деятельность, с ее мотивом и целью, рождает необходимый инструмент. А потому даже завалив оружием, учителями и учеными бедных кочевников, дождаться мало–мальского татаро–монгольского гнета на Руси было бы невозможно.