Человеческая фигура, вынырнувшая из колосьев прямо перед радиатором зеленого внедорожника, взмахнула рукой. Кувыркающийся в воздухе предмет оказался вовсе даже не гранатой, как предположил Руслан, а самым обыкновенным топором. Врубившись в лобовое стекло, он заставил водителя вильнуть в сторону, и пули, выпущенные седоками, лишь измочалили несколько придорожных кустов, не причинив Громову ни малейшего вреда. Вместо того чтобы воспользоваться выигранными секундами для бегства, он неожиданно остановился, припал одним коленом к земле и, вскинув пистолет, заорал:
— Молодец, Ванька! А теперь ложись! Ложись, дурачина!
Джип не притормозил, не сбавил ход. Окружённый ореолом пыли, трухи и сухих колосьев, он прорвал жёлтый полог и буквально выпрыгнул на дорогу, подброшенный подвернувшейся под колёса колдобиной.
Высунутые из окон автоматы частили наперебой, и пыльные стёжки, оставляемые пулями, неумолимо приближались к одинокому стрелку, который открыл ответный огонь, держа пистолет обеими руками.
«Слишком поздно он стал стрелять, — тоскливо подумал Руслан. — И слишком высоко целится».
Он ошибался. Мишенью стрелка являлся не громадный джип, а крошечная зажигалка, установленная на цистерне бензовоза. Но сообразить это Руслану предстояло уже потом, а пока в его объективе набух багровый волдырь и лопнул с таким оглушительным грохотом, что никаких других звуков в мире не осталось.
Раскалённая волна подхватила Руслана, играючи приподняла над землёй и швырнула прочь, подальше от эпицентра взрыва. В полёте он с замиранием сердца дожидался удара о землю. Потом его кубарем повлекло по кочкам.
В голове начало проясняться после того, как он выплюнул изо рта камешки и осколки зубов. Видеокамера, которую Руслан по привычке примотал ремешком к руке, при беглом осмотре выглядела неповреждённой. Сидя на земле, Руслан приник глазом к окуляру и поймал в объектив перевёрнутый джип, из которого вместо выстрелов доносился один только жуткий вой.
Джип пылал ярко, но настоящий огненный смерч бушевал прямо за ним. Изредка в нем мелькали чёрные останки бензовоза, а того, кто был прикован к нему наручниками, Руслан разглядеть даже не пытался. Руднев Александр Сергеевич превратился в пылающую головешку.
Лохмотья пламени то взмывали к небу, то втягивались в водоворот огня. Над багровым занавесом разрастались клубы чёрного дыма, сквозь который урывками проглядывал солнечный диск. Руслан никогда в жизни не видел так много огня сразу. И не подозревал, что рёв пожара может быть таким неистовым. На этом фоне гул приближающихся автомобилей звучал не громче жужжания встревоженных ос.
Машины постепенно увеличивались в размерах, а две мужские фигуры, пересекающие жёлтое поле, все уменьшались и уменьшались. Этот загадочный человек по фамилии Громов уходил с приятелем к горизонту, не скрываясь и не оглядываясь, но за них вряд ли стоило беспокоиться. Руслан был уверен, что никто из возвратившихся охранников не бросится в погоню.
— Чёртово кино! — прошипел Руслан. Кажется, у него горели волосы. Прежде чем заняться их тушением, нужно было отложить видеокамеру, а это оказалось нелёгкой задачей: рукоять приплавилась к ладони, окуляр — к глазнице, и отрывать их пришлось вместе с кожей.
— Чёртово кино! — повторил Руслан запомнившуюся ему фразу Громова.
Стало ясно, что все его труды пошли насмарку — пластмассовая кассета вместе с плёнкой наверняка расплавилась при такой адской температуре. Но он знал также, что воспоминания об этом удивительном дне никогда не сотрутся из его памяти и обязательно будут прокручиваться в мозгу теми редкими бессонными ночами, когда хочется понять, по какой такой счастливой случайности ты живёшь на этой земле.
Где-то совсем рядом хлопали автомобильные дверцы, перекликались возбуждённые голоса, надрывались мобильные. А Руслан, приставив ладонь козырьком ко лбу, продолжал неотрывно смотреть вслед удаляющимся мужчинам. Вот они замерли, постояли немного рядом, а потом двинулись в разные стороны. Серая фигурка вскоре затерялась в лесополосе, а синяя продолжала следовать прежним курсом.
Высокая пшеница не позволяла разглядеть, сопровождает ли Громова ротвейлер, но Руслан мысленно пожелал уходящему, чтобы верный пёс был с ним рядом. Потому что тогда Громов не будет таким одиноким, каким казался сейчас, затерявшись среди золотистого поля.