— Багира и есть Багира, — перебила его чёрная пантера, и, щёлкнув зубами, закрыла рот; она считала смирение вещью ненужной.
— Вот в чём дело, Каа. Эти воры орехов и подбиратели пальмовых листьев украли нашего человеческого детёныша, о котором ты, вероятно, слышал.
— Икки (длинные иглы на его спине делают это существо самонадеянным) болтал, будто человек был принят в волчью стаю, но я не поверил ему. Икки вечно повторяет то, о чём он слышал вполуха, и повторяет очень плохо.
— Но он сказал правду. Никогда в мире не было такого человеческого детёныша, — проговорил Балу. — Он самый лучший, самый умный, самый смелый из человеческих детёнышей; это мой ученик, который прославит имя Балу во всех джунглях; кроме того, я… мы… любим его, Каа.
— Тсс! Тсс! — сказал Каа, покачивая головой из стороны в сторону. — Я тоже когда-то знал, что значит любовь. Я мог бы рассказать вам историю, которую…
— Которую мы хорошо оценим, только когда, сытые, будем отдыхать в светлую ночь, слушая тебя, — быстро перебила его Багира. — Теперь же наш человеческий детёныш в руках Бандар-лога, а мы знаем, что Обезьяний Народ боится одного Каа.
— Они боятся одного меня. И вполне основательно, — произнёс Каа. — Глупые, болтающие тщеславные создания, тщеславные, глупые, болтающие — вот каковы эти обезьяны! Но человеческому существу плохо в их руках. Им надоедают подобранные ими орехи, и они швыряют их на землю. Они шесть часов таскают ветку, намереваясь с её помощью совершить великие дела, потом ломают её пополам. Нельзя позавидовать этому человеческому существу. И обезьяны назвали меня жёлтой рыбой? Ведь так?
— Червём, червём, дождевым червяком, — сказала Багира, — и говорили про тебя ещё многое, что мне стыдно повторять.
— Следует научить обезьян хорошо отзываться о их господине. Ээээ-ссш! Поможем им собрать их блуждающие воспоминания. Ну а куда убежали они с детёнышем?
— Это известно только джунглям. Кажется, в сторону заката солнца, — сказал Балу. — Мы думали, что ты знаешь, Каа.
— Я? Каким образом? Я беру их, когда они попадаются на моей дороге, но не охочусь на Бандар-лога, или на лягушек, или на зелёную пену в водяных ямах.
— Вверх, вверх! Вверх, вверх! Хилло! Илло! Илло! Смотри вверх, Балу из сионийской волчьей стаи!
Балу поднял голову, чтобы посмотреть, откуда звучал голос. В воздухе парил коршун Раин; он парил, опускаясь вниз, и солнце блестело на его крыльях. Подходило время, в которое Ранн устраивался на ночлег; он осмотрел все джунгли, отыскивая медведя, но не разглядел его в густой листве.
— Что там? — спросил Балу.
— Я видел Маугли среди обезьян. Он просил меня сказать тебе об этом. Я следил. Они увели его за реку, в город обезьян, в Холодные Логовища. Может быть, они останутся там на ночь, пробудут десять ночей или только часть ночи. Я просил летучих мышей наблюдать за ними в тёмное время. Я исполнил данное мне поручение. Хорошей охоты всем вам, там внизу!
— Полный зоб и глубокий сон тебе, Ранн! — крикнула Багира. — Во время моей следующей охоты я не забуду о тебе и отложу голову для одного тебя, о лучший из коршунов.
— Полно, полно. Мальчик сказал Великие Слова Птиц, да ещё в то время, когда его тащили через деревья.
— Слова были крепко вбиты в его голову, — заметила Багира. — Но я горжусь им. А теперь мы должны отправиться к Холодным Логовищам.
Все они знали, где помещалось это место, но немногие из обитателей джунглей заходили туда, потому что Холодными Логовищами звери называли древний, покинутый город, затерянный и погребённый в зарослях, а дикие создания редко селятся там, где прежде жили люди. Это делает кабан, охотничьи же племена — нет. Кроме того, в Холодных Логовищах жили обезьяны (если можно было сказать, что они жили где-нибудь), и потому уважающие себя животные заглядывали в развалины только во время засухи, когда в полуразрушенных водоёмах и желобах старинного города ещё сохранялось немного воды.
— Туда придётся идти половину ночи, — сказала Багира, и Балу стал очень серьёзен.
— Я побегу, как можно быстрее, — тревожно сказал он.
— Мы не можем ждать тебя. Спеши за нами, Балу. Нам с Каа придётся спешить.
— Есть у меня ноги или нет их, я не отстану от тебя, Багира, несмотря на все твои четыре лапы, — сухо заметил Каа.
Балу спешил, но задыхался, и ему скоро пришлось сесть на землю; его спутники предоставили ему возможность догонять их, и Багира быстрыми лёгкими скачками пантеры двинулась вперёд. Каа ничего не говорил, но как ни старалась опередить его Багира, огромный питон скал не отставал от неё. Когда перед ними оказался горный поток, Багира выиграла несколько ярдов, так как перескочила через него, питон же поплыл, выставив из воды голову и фута два шеи. Зато на ровной местности он поравнялся с чёрной пантерой.