– Что, малыш? – склонился к нему дядя Дима.
– Саркофаг – это чтобы умирать? – с усилием спросил Игорь.
– Господи, что сделали с ребенком! Нет, это чтобы оживать, – почему-то сердито ответил доктор. – Засыпай и думай о чем-нибудь хорошем. Я бы пожелал тебе интересных снов, но твой папа велел эту функцию отключить. Я ему еще скажу за это отдельное спасибо. Будет тепло и темно, но ты не бойся. Просто спи, понял?
– Как царевна?
– Какая царевна?
– Которая в печальной тьме, – зевнул Игорь. Жужжание и мягкое покачивание саркофага убаюкивало, стоило к нему прислушаться – и стало совсем не страшно, а просто сонно. Он почувствовал что-то знакомое – то ли из снов, то ли из детства, то ли из сказки… – Ее королевич должен разбудить, чтобы она совсем не умерла…
– Я тебя разбужу вместо королевича, – пообещал доктор. – Королевичи сейчас раздолбаи, лентяи и непунктуальные…
На двенадцатый день рождения Аш-о-Эх приготовил своему другу подарок.
Непривычно серьезный и торжественный, он отвел Игоря в свой поселок, за всю дорогу так и не произнеся ни слова, – только покачивал головой и прикладывал к губам палец в ответ на все вопросы.
Подарок, видно, ждал Игоря в хижине Киты. Кита, третья, младшая жена Ашо-о-Этта, отца Аш-о-Эха, сама выглядела немногим старше мальчиков. Смешливая и легконогая, она не любила ни плести циновки, ни вышивать салфетки, как старшие жены. Кита иногда ныряла с мальчиками за ракушками и лазила по деревьям, но в основном проводила время за рисованием сказочных картинок на соломенных салфетках. Еще у нее, как оказалось, был секрет.
– Покажи, – строго велел Аш-о-Эх, после того как втолкнул внутрь хижины Игоря и опустил за ним занавеску. – Покажи ему.
– Я ничего такого не хотела, – почему-то жалобно пролепетала Кита, умоляюще глядя на мальчиков круглыми испуганными глазами, в которых блестели слезы. – Вы ведь никому не расскажете?
– Что? – удивился Игорь.
– Она нарушила запрет, – объяснил Аш-о-Эх. – Обещание, которое мы все дали твоему папе, чтобы жить здесь.
– Какое обещание?
– Покажи ему, – повторил Аш-о-Эх. – Тогда мы не расскажем. Да?
Игорь растерянно принял из горячей дрожащей руки Киты маленькую ракушку.
– Что это?
– Надень на ухо, – сказал Аш-о-Эх. – Это саркофаг.
– Что? Как?
– Это кусок саркофага, – поправила его Кита. – Тот кусок, которого у вашего не хватает. Тот, который запретил твой папа. Сейчас все по-другому, не так, как раньше. Твой папа, наверное, об этом не знает. Сейчас он может быть очень маленький. И если ненадолго, его хватает. Надолго нельзя, можно умереть.
Игорь удивленно разглядывал маленькую безобидную ракушку на своей ладони.
– Не бойся, – сказала Кита, – просто приложи его к уху.
Гибкое прохладное щупальце тронуло кожу и скользнуло в ухо. Игорь было дернулся – сорвать ожившую странную ракушку, но в этот же миг на него обрушился свет и гром.
Музыка. Торжественный гул барабанов, вой труб, перестук трещоток. Пламя алого бархата под ногами, трепет разноцветных шелков и белоснежных перьев. Черные лица, склоняющиеся перед ним с улыбками и почтением. Бархат щекочет босые ступни, на узком черном запястье – его, Игоря, запястье – тяжесть драгоценного, мерцающего звездами, браслета.
Теплая рука прикасается к тонким, черным, наманикюренным пальчикам Игоря:
– Прошу, ваше величество…
Он заорал и попятился, чувствуя, как комкается под ногами бархатный ковер и больно вцепляются в ладонь чужие пальцы, пытаясь удержать падение…
…И открыл глаза, стукнувшись затылком о циновку на полу хижины Киты.
– Ты бы ему рассказал, – упрекнула Кита.
– Всегда лучше смотреть, – пожал плечами Аш-о-Эх.
– Что это было?! – тяжело дыша, спросил Игорь.
– Я ничего такого не хотела. – Кита взяла обратно свою ракушку, сжала в руке. – Ничего. Я только хотела побыть королевой. Самую капельку. – Она всхлипнула и показала эту невидимую капельку кончиками своих тонких черных пальцев, жалобно глядя на Игоря.
И тут он вспомнил, что говорила Роза, рассказывая девушкам на кухне про свой Древний Рим: «Каждой женщине хочется стать королевой. Хотя бы на часок, хотя бы одолжить чужую корону и чужое королевство, раз нет своего. Но редко кто думает, чем потом придется за этот долг платить…»
– А почему им не хочется? – спросил Игорь, кивнув на занавеску у выхода, подразумевая старших жен Ашо-о-Этта. – И почему Розе не хочется быть королевой?