- Я вернусь к тебе, - шепнул он нежно. – Очень скоро. Мы снова встретимся…
Не оборачиваясь и не отворачиваясь от бьющих по лицу веток, он прошёл сквозь бурьян и бледные кусты, точно сквозь строй. Глаза его угасли.
Мендес стоял на опушке у поворота дороги, стылый бурый мир открывался перед ним, проявляясь медленно, будто на фотографии, лежащей в грязном проявителе.
Он не прятался. Тупое, холодное безразличие сковало тело и разум. Он не искал смерти, он просто не думал о ней. Он не думал ни о чём. Душа его была уже давным-давно мертва. Мендес вышел на ровную, каменистую дорогу, и зашагал вверх, к шоссе.
Мотоцикл рванулся неожиданно, словно давно ждал этого момента. Он выскочил откуда-то сбоку и снизу, наперерез идущему, притормозил. Потом начал медленно разворачиваться.
Всадница лишь на миг вздрогнула, не сразу узнав в седом старике своего любовника и врага. Но не позволила себе расслабиться. Тёмная женщина, оседлавшая железного монстра, горела яростной, всепоглощающей ненавистью – и ликованием, она давно изжила слабости.
Но Мендесу было всё равно.
- Ну, Мендес, теперь ты понял, в чём была твоя ошибка? Ты ещё не узнал меня?
Она целилась чёрной мордой разъярённого, ревущего зверя прямо в его грудь.
«Я тебя давно узнал, Майя», - устало подумал Мендес, взмахнул рукой, словно отгоняя назойливое видение.
- Пришёл твой час, Виктор! – крикнула женщина. - Я, Майя Перральта, забираю твою жизнь! Она принадлежит мне!
- Зачем она тебе? Теперь она не стоит и ломаного гроша.
- Зачем? Чтобы быть первой! Впрочем, тебе не понять…
Но Мендес не видел и не слышал её: перед его глазами стояла улыбка умирающей Елены, слух сохранил только её прощальные слова, губы – вкус её кожи; всё остальное просто не существовало наяву, не имело значения.
«Харлей», алчущее чудовище, взревел и встал на дыбы.
И Мендес двинулся ему навстречу.
Кн. 3, ч. 4, Бог устал нас любить, ЭПИЛОГ
Э П И Л О Г
Когда, склонившись над сбитым врагом, Майя медленно разрядила в него свой пистолет, не спеша, с наслаждением, выбивая из Виктора Мендеса последние капли жизни, душа её внезапно опустела. Почему он не сопротивлялся? Почему это было так просто? Голова дико болела, снотворное ещё мутило взгляд и наплывало дурнотой, застревало в горле комом, но ведь она справилась, она дошла!
Отбросив пистолет, она наклонилась над ним и провела ладонью по разбитому лицу и простреленной груди, потом милосердно закрыла бывшему врагу глаза. Кровь. Много крови. Капля за каплей собирались в ручейки, ручейки сливались в реку, и эта река текла, никуда не впадая[1], но уносила и уносила вдаль жизнь за жизнью, и друзей, и врагов – всех, без разбора.
Это была последняя кровь во всей длинной истории несбывшейся империи.
Ну, вот и всё. Счастлива ли она, проделав столь долгий путь к осуществлению мести?
«Вот я и оказала неоценимую услугу человечеству!» – с горечью подумала Майя.
…Машина слетела по склону и резко затормозила. Хлопнула дверца.
- Ты поспешила, Майя, - раздался негромкий голос, полный скрытого бешенства. – Ты родилась тупой шлюхой, шлюхой и сдохнешь!
- Нет, это ты опоздал, Губин, - устало ответила Майя и медленно развернулась к нему. Единственный, чёрный глаз беретты, не мигая, смотрел на неё.
- Ты нарушила договор. Ты его убила!
- Иди в задницу! – огрызнулась Майя. Она вдруг почувствовала себя очень старой. Цель достигнута, но она познала лишь безмерную усталость. А что дальше? И стоит ли дальше идти? Может, повернуться к миру спиной и сделать шаг прочь?
Шевельнулись кусты. Послышался шорох. Ещё и ещё. Они скорее угадывались, чем слышались явственно.
Странные, бесплотные шорохи заполняли мир, населяли окружающее пространство, обступали, стягивали кольцо вокруг безымянного перекрёстка. Майя сразу уловила их чутким слухом – они снились ей в кошмарах.
Это воинство запоздало спешило на зов мёртвого Хозяина. Они дошли – Новые Люди Мендеса, готовые мстить. Скоро они будут здесь.