Авраам оставил их и прошел через калитку в сад. Между защитной стеной и дворцовыми щелями-окнами полосой росли розовые кусты. Он сел на траву, прислонился спиной к дереву. Грело солнце, пчелы жужжали в густом воздухе, где-то кричал осел. В первый раз вспомнился ему город на границе, старая ромейская крепость на краю и водовоз Хильдемунд. Больше никого не хотел он вспоминать. Жалкой и Смешной в большом мире была черная сгорбленная фигурка мар Бар-Саумы…
Какое одеяло выдержит… Так говорит Маздак…
— Эй, господин… Господин!..
Авраам вздрогнул, встал на ноги.
— Кто здесь? — спросил он громко.
— Не кричи, господин… Я — Рам!
В густом плюще у степы стоял мальчик-цыган, совсем голый: лишь цветной лоскут прикрывал срам. В круглых черных глазах его был ужас…
— Убить хотят царя из Ктесифона!..
Цыганенок дрожал от страха и нетерпения. Авраам тоже испугался и не знал, что делать…
— Какого царя? — по-цыгански спросил он.
— Я — Рам, сам слышал, — зашептал цыганенок. — Царя хотят убить, который здесь. В ямах они ждут. Иди, скажи ему!..
Он на миг изменил свое лицо, преобразился, круто провел пальцем по брови. И Авраам сразу узнал Светлолицего. Так смотрел тот утром во время игры.
Цыганенок вдруг нырнул под плющ в сухой канал, пролез через решетку в стене.
— Я покажу… — крикнул он уже откуда-то из-под стены.
Авраам постоял еще мгновение, потом заспешил к дому. Со стороны сада не было входа… Что говорил этот цыганенок? Какого-то царя…
Он прибавил шагу и за поворотом набежал на Светлолицего. Тот шел с Сиявушем.
— Там мальчик, Рам!..
Авраам показал рукой в сад. Сиявуш повернул голову, посмотрел вдоль стены. Кошка вышла из кустов, перебежала к дому.
— Какого-то царя хотят убить…
— Говори!
Светлолицый быстро протянул руку, сжал локоть Авраама. Глаза у него стали страшные. Авраам испуганно показал за стену.
— Он там ждет, Рам.
Светлолицый стремительно повернулся и бросился бегом по присыпанной красным песком дорожке. На переднем дворе ожидал служитель с лошадью.
— Рахш!
Они с Сиявушем прыгнули в седла, накинули плащи на головы. Решетка во внутренней стене сразу поднялась. Светлолицый сделал знак Аврааму.
Из-за оливы шмыгнул цыганенок, уцепился за стремя Светлолицего.
— Там! — показал он куда-то за вторую, внешнюю, стену дасткарта.
Авраам едва поспевал за верховыми. Цыганенок бежал, держась за стремя. Большие кованые ворота внешней стены раздвигались слишком медленно. Светлолицый выругался, схватился за меч. Сиявуш, перегнувшись с седла, перехватил уздечку его коня. Светлолицый рванулся было вперед, но потом послушался и слез с коня.
— Где они? — спросил Сиявуш.
Рам показал на кусты справа у дороги. За ними были ямы для добывания глины и гора сохнущего кирпича.
— Эй, раб!.. И ты, раб! — Сиявуш указал на двух работающих у олив.
Рабы приблизились, положив обе руки на головы и не сводя глаз с сапог Сиявуша. Он быстро навернул им на тела плащи — свой и Светлолицего, толкнул к лошадям. Тот, что помоложе, никак не мог взобраться в седло. Сиявуш подбросил его и свистнул.
Кони тронулись небыстрым шагом. Со стороны дворца рысью подъехало десятка полтора азатов. Сиявуш остановил их. Вместе со Светлолицым влезли они на нижнюю площадку башни для стражи и приложились к щели…
Никого не было видно ни на дороге, ни в кустах над ямами. Кони проехали поселок у стены дасткарта. Они уже почти миновали кусты, когда Рам подскочил и крикнул. Молодой раб, что ехал на лошади Светлолицего, завалился вдруг набок и начал сползать с седла. Конь стряхнул его на землю и, сделав полукруг, понесся обратно. Другой конь привстал на дыбы, попятился…
Светлолицый бросился к одному из азатов, вырвал лук и вскочил на его коня. За ним понеслись другие азаты с Сиявушем. Съехав с дороги, Светлолицый вскинул сразу коня на дыбы и рухнул вместе с ним в кусты. Это произошло так быстро, что никто ничего не понял. На всякий случай пустили десяток стрел в колючую чащу.
Авраам с Рамом подбежали к павшему на дороге рабу. Стражник отвел плащ с его лица: оно еще было испуганным, изо рта вытекала струйка крови. Черная маленькая стрелка жестко торчала против сердца. Авраам перекрестился…
Светлолицый с Сиявушем теперь осторожно объезжали кусты, держа луки напряженными. Азаты поскакали в оцепление с другой стороны. И тогда увидели бегущего. Перепрыгивая через кучи глины, мчался он к кирпичам. Азаты не успели: им помешал большой ров, что вел к ямам. Убегавший оглянулся: кривая улыбка сдвинула его верхнюю губу, и желтые зубы открылись до корней. Авраам ясно увидел это, несмотря на расстояние. Что-то нечеловечески жестокое, злобное, ночное было в рябом потном лице. Взобравшись на коня, убийца поскакал к роще. Когда азаты переехали ров, никого уже не было видно…
Убитый раб лежал на земле. Азаты расступились, одновременно приложили ладони правой руки ко лбу. От дома шел эрандиперпат Картир. Увидев завернутое в плащ Светлолицего тело, он остановился, стал вглядываться. Длинные крашеные усы его тревожно дрогнули. Но тут эрандиперпат услышал голос самого Светлолицего. и с недоумением посмотрел на всех…
В это время принесли из кустов и бросили на траву еще одного мертвого. Пущенные азатами стрелы все же попали в кого-то. Сиявуш наклонился, посмотрел, ногой повернул мертвое тело к солнцу. На выгоревшей рубахе явственно проявились дуги бычьих рогов от споротого родового знака. Светлолицый в ярости схватился за меч, плюнул на рубаху мертвого.
Принесли новые плащи. Сиявуш со Светлолицым завернулись в них и выехали за ворота. Впереди и сзади них теперь поскакали азаты…
Заплакала женщина, приходившаяся матерью мальчику-рабу. А он лежал как живой: все такой же испуганный. Собрались еще рабы, но никто не касался убитых. Все мертвое у персов поганое, а здесь — вдвойне: брызги зла от Ахримана попали на них, ибо умерли они насильственной смертью. И тут снова увидел Авраам красного мага-огнепоклонника.
— О Маздак… Маздак, о-о!..
Оставшиеся азаты, стражники, рабы — все коснулись ладонями глаз и сложили на груди руки. Только мать плакала, ничего не замечая. Глубокая складка сдвинула громадный лоб мага. Мягко, властно, разре-шающе положил он ей на плечо руку:
— Коснись своего ребенка, женщина!
Она сначала отшатнулась назад и вдруг пала на тело сына лицом и руками. В ясных глазах мага не было сомнения:
— Это просто отжившая плоть, люди!..
Рабы уже безбоязненно взялись, понесли мертвых куда-то. Авраам во все глаза смотрел на великого мага.
— О-о Маздак!..
Женщина, не поднимаясь с колен, протянула к нему руки, и маг печально кивнул ей большой головой.
4
Дипераном третьего ряда будет он. Еще неделю назад объявили ему об этом, в день приезда. Это значит, что стал он главнее того самого Фаруда, которому помогал прошлым летом переписывать христиан Нисибина. Ибо только дипераном второго ряда был Фаруд. А всего пять рядов диперанов, и над всем — эрандиперпат.
Большой и важный, эрандиперпат Картир сам объяснил Аврааму его обязанности. Библиотеку языческих книг будет приводить он в порядок. И еще записывать на трех языках: пехлеви, ромейском-греческом и арамейском все, что скажут ему из происходящего в арийском государстве Эраншахре. Диперан, который делал это, умер зимой. Аврааму отвели комнату — впритык к библиотеке…
Он потянулся на лежанке, радостная легкость была во всем теле. Форменное одеяние диперана!.. Авраам вскочил, быстро сбегал по нужде, всполоснулся и начал одеваться. Облегающая тело куртка с царским знаком, широкие у бедер штаны для удобства при конной езде, высокие мягкие сапоги. Он сразу сделался выше, а твердая куртка не давала опускать голову. Два дня назад надел он ее и тут же увидел девочку на заднем дворе дасткарта. Дочкой управляющего садом Михробазеда была она и все бегала мимо кухни, где получали еду дипераны. Четверо их жило в доме эрандиперпата: старый Саул, который ругал его в дороге, и трое молодых. Ближе всех стал Артак, хоть и язычник…