На южном берегу они отыскали уютную полянку под сенью ветвей двух могучих кленов и сочли ее превосходным местом для ночлега. Даже краткий дневной переход утомил их, и братья решили не рисковать и не выходить среди ночи на открытое место. Припасы подходили к концу, и путешественники с горечью понимали, что уже на следующий день придется самим добывать пропитание. Эта мысль показалась особенно удручающей, когда они вспомнили, что для промысла дичи вооружены лишь короткими и совершенно бесполезными охотничьими ножами. Единственный лук остался у Мениона. Братья молча доели остатки еды, не разводя костер, который мог привлечь к ним внимание. В безоблачном небе висел месяц, яркий белый свет тысяч звезд бескрайней галактики призрачной темно-зеленой дымкой окутывал реку и дальний берег. Закончив ужин, Ши повернулся к брату.
— Ты думаешь о нашем походе, о бегстве из родного дома? — спросил он. — Я хочу сказать, понимаешь ли ты, что с нами произошло?
— Ну и вопросики ты задаешь, — коротко отозвался Флик.
Ши улыбнулся и кивнул.
— Наверное, ты прав. Просто я пытаюсь оправдаться перед самим собой, а это не так-то просто. Я могу понять большую часть того, о чем говорил Алланон, об опасностях, угрожающих наследникам меча. Но что хорошего получится, если мы будем отсиживаться в Анаре? Этот самый Брона, должно быть, рассчитывает получить что-то, кроме меча Шаннары, раз уж он взял на себя труд разыскать наследников эльфийского королевского рода. Чего же он хочет… как ты думаешь?
Флик пожал плечами и кинул камешек в быстрые потоки реки; мысли его разбредались, и внятный ответ никак не приходил в голову.
— Может, он жаждет власти, — предположил он рассеянно. — Разве не этого рано или поздно начинает добиваться каждый, у кого есть сила?
— Пожалуй, — не слишком уверенно согласился Ши, размышляя, что именно жажда власти привела народы к той черте, у которой они оказались, после того как за череду долгих жестоких войн едва не погибло все живое. Но с последней войны минуло много лет, и с появлением даже разобщенных поселений забрезжила надежда. Давние мечты о мирной жизни, казалось, скоро станут явью.
Он повернулся и встретил внимательный взгляд Флика.
— А что мы будем делать, когда доберемся до места?
— Алланон скажет, — чуть поколебавшись, ответил брат.
— Алланон не может вечно указывать нам, что делать, — быстро отозвался Ши. — Да я и не верю, что он рассказал о себе правду.
Флик согласно кивнул и вспомнил о первой, леденящей кровь встрече с великаном, когда тот тряс его, словно тряпичную куклу. Поведение мрачного странника пугало его, казалось, этот человек привык всегда и во всем поступать по-своему. Флик невольно вздрогнул, вспомнив о столкновении с призрачным посланником Черепа, и неожиданно понял, что спас его именно Алланон.
— А мне и не хочется знать о нем всю правду. Мне кажется, я и не пойму ничего, — негромко пробормотал Флик.
Ши вздрогнул от этих слов и снова уставился на посеребренные луной воды реки.
— Конечно, для Алланона мы лишь ничтожные людишки, — признал он, — но отныне я и пальцем не шевельну, пока мне не объяснят, ради чего все это!
— Может, и так, — донесся до него ответ брата. — А может, и…
Он многозначительно умолк; тишину нарушали лишь ночные шорохи да мирный плеск реки. Ши не стал продолжать разговор. Братья улеглись и быстро заснули, их усталые мысли неспешно плыли по ярким видениям красочного мира снов. В этом безопасном уединенном царстве грез их утомленный разум мог отдохнуть, забыв о тайных страхах перед неведомым будущим, и здесь же, в самом потаенном святилище человеческой души, они могли сразиться со своими страхами один на один и победить. Однако даже под умиротворяющие звуки ночной жизни и спокойное журчание Серебристой реки, уносящей с собой все печали, гнетущий призрак тревоги червем ввинтился в мир их снов, заслонил собой их мысленный взор, рассевшись в ожидании, криво, с ненавистью усмехаясь, прекрасно понимая, что терпение их небезгранично. Братья судорожно вздрагивали во сне, не в силах избавиться от присутствия этого жуткого привидения, засевшего в глубине сознания скорее мыслью, чем образом.