Дальше все шло по накатанной. Я деактивировал две камеры на лестничной клетке, которые просматривали пролеты двух верхних этажей. Выйдя на лестницу, спустился на второй этаж и притаился у двери, ведущей в бордель. За ней был коридор длиной примерно метров пятнадцать, по обеим сторонам которого виднелись двери, ведущие в покои ночных бабочек. По всей его длине было установлено три камеры, а в обоих концах стояло по охраннику. Мне следовало как-то их отвлечь, чтобы они собрались в одном месте. Сделать это было довольно просто. Одна из камер была панорамной и находилась в середине коридора. Дальняя камера меня не заботила, поскольку смотрела совсем в другую сторону, ближнюю же я деактивировал. Ну а панорамной обеспечил короткое замыкание, от которого та бодро задымилась.
Оба охранника конечно же направились к ней, а мне только и осталось осторожно приоткрыть дверь и быстро найти прицелом пистолета две цели, задумчиво стоящие под весело искрящей камерой. Раздались два приглушенных хлопка и оба охранника мирно прилегли отдохнуть.
Что ж, а теперь надо срочно вытаскивать отсюда Ольгу. Ее дверь была второй слева. Поскольку операция подходила к концу, я отправил жучков вырубить все камеры, которые стоят на пути моего отхода.
И сейчас мне оставалось только навести как можно больше суеты и, прикрывшись всеобщей суматохой, по-тихому убраться отсюда вместе с Ольгой.
С этой целью я вышел на середину коридора, деактивировал все рабские печати и бросил на пол найденные в сейфе паспорта.
— Девочки, все на выход, вы свободны! — заорал я на весь бордель. — Ваши паспорта в коридоре на полу. У вас есть три минуты, чтобы свалить из этого клоповника.
Что тут началось! Полуголые или совсем обнаженные красотки начали выскакивать изо всех дверей и набросились на валяющиеся под ногами паспорта. От этого чудесного зрелища мне на секунду тоже захотелось стать паспортом. Я прогнал непрошенные мысли и быстро метнулся к Ольгиной двери. Открыв ее, я увидел, что какой-то жирдяй навалился на сопротивляющуюся блондинку и пытается ее придушить. Я не стал разбираться, что за роевые игры они тут устроили, а просто вышиб извращенцу мозги.
Вытащив задыхающуюся Ольгу из-под толстого борова, я попытался привести ее в чувства.
— Идти можешь? Где твоя одежда?
Ольга быстро закивала и, подбежав к шкафу, начала судорожно в нем копаться.
— Некогда! — крикнул я, закинул в рюкзак пару джинсов, несколько футболок, кофту, какую-то шапку, а на Ольгу накинул висевший тут же плащ. — Одевай кроссы и бежим!
Ольга нервно кивнула, быстро запрыгнула в кроссовки, и мы выбежали в коридор. Тут царил настоящий хаос из обнаженных тел, девичьих криков и переходящих из рук в руки паспортов. Я схватил Ольгу и вытянул на лестничную клетку. Блондинка по привычке хотела рвануть вниз, но я ее удержал.
— Нам туда. За мной! — я указал на третий этаж.
— Куда⁈ Там же Палач! — в ужасе взвизгнула Ольга.
— Там наше спасение! — я схватил ее за руку и потащил вверх по лестнице.
Снизу уже слышались хлопки дверей: это самые проворные девушки выбегали из дома, а самые расторопные охранники выскакивали на лестничную клетку.
Мы подбежали к лестнице на чердак. Я поспешно открыл люк и протянул Ольге руку.
— Залезай, быстрее!
Два раза ей повторять не пришлось. Она влетела на чердак, словно заправский морской волк на рею корабля. Я захлопнул крышку и, не давая блондинке перевести дух, потянул ее к выходу на крышу.
Когда мы подбежали к парапету, и я стал выдвигать лестницу на соседнюю крышу, Ольга испуганно пропищала:
— Я туда не полезу. Я высоты боюсь. — У нее от страха подкосились ноги и застучали зубы.
Да что б тебя! Час от часу не легче. Я достал из рюкзака Ольгины джинсы и футболку.
— Одевай. В плаще нельзя, — коротко сказал я, передавая ей одежду.
Она скинула плащ с обнаженного и весьма привлекательного тела и начала натягивать джинсы. Я запихал плащ в рюкзак и полез на соседнюю крышу.
— Куда⁈ — чуть не плача, воскликнула Ольга. — А как же я?
— Тихо ты! — обернувшись, осадил ее я. — Двоих лестница не выдержит. Полезешь за мной.
— Я не смогу-у, — канючила она, пытаясь натянуть футболку на большую грудь. — Я бо-оюсь.
— Оль, у тебя нет выбора. Если вернешься, то умрешь, — приглушенно сказал я с другой стороны лестницы. — Лезь и ничего не бойся. Смотри только на меня. Прямо мне в глаза, поняла?
Ольга встала на четвереньки и, взобравшись на лестницу, крепко уцепилась за нее дрожащими руками. Та так и заходила ходуном. Я крепко схватился за ступеньку и навалился всем телом, чтобы, чего доброго, все это хрупкое сооружение не опрокинулось.