Выбрать главу

Раймонд опять повернулся к иллюминатору – как раз в этот момент новая волна посадочных кораблей и иных небольших шаттлов появилась в поле зрения за кормой линкора.

– Как ты полагаешь, насколько все будет плохо? – медленно спросил он Уиндхэма. Раймонд знал, что подобные разговоры ни к чему не приводят и только подрывают моральное состоя ние – особенно на мостике «Гордости Маккенны». Но он не мог думать ни о чем ином. И, за исключением Андрея, Раймонд знал Уиндхэма лучше, чем кого-либо другого из окружающих его людей. Раймонд знал, что священник не посрамит оказанного ему доверия.

Рабочая суета мостика захватила их и сначала Уиндхэм не ответил ничего. Раймонд уже засомневался, услышал ли его друг вообще, но в тот момент, когда он собрался повторить свой вопрос, Уиндхэм заговорил:

– Достаточно погано, Раймонд. Ты был там, так же, как и все остальные. Ты видел все то же, что и я.

– Я знаю. Но как может быть еще хуже?

– Я сомневаюсь, что сепаратисты уже успели отыскать все склады с оборудованием. Там осталось еще полно замаскированных схронов с ручным оружием, не говоря уже об ангарах с транспортом и мехами. О боевых судах я вообще боюсь подумать: как минимум, для них будет большой проблемой привести хотя бы один из кораблей в порядок. И тогда вступает в силу старое правило: гражданские войны – и не говори мне, что мы тут имеем дело с чем- то иным – всегда становятся очень отвратительны, прежде чем наступает улучшение. Очень- очень отвратительны.

Раймонд медленно повернул голову, разминая шейную мускулатуру, и почувствовал, как натянулся комбинезон.

– Погонятся ли они за нами? Положат ли они конец нашему второму Исходу?

Уиндхэм обернул к Раймонду свое бородатое лицо и поглядел ему прямо в глаза. Только после этого он ответил:

– Не думаю. На первое время мы сбежали.

– Я надеюсь.

– Я тоже, – заключил Уиндхэм, однако озабоченности в его голосе хватило бы на них обоих. Они повидали стольких солдат СОЗЛ, убивающих друг друга, что им этого зрелища хватило на всю оставшуюся жизнь. Раймонд постарался избавиться от мыслей о потерях и о резне среди гражданского населения.

После небольшой паузы Уиндхэм снова заговорил:

– Знаешь, я предпочитаю не думать о том, что произойдет, если эти бесчисленные полевые командиры и оставшиеся части СОЗЛ начнут драться друг с другом, как этого можно опасать ся… впрочем, быть может, хотя бы пара колоний найдет для себя дела поважнее, чем крошить один другого. Миры Пентагона не так уж милостивы к тем, кто забыл, как долго и тяжело нам пришлось работать, чтобы их колонизировать. Чуть отпустишь вожжи – и природные силы этих чуждых миров заявят о себе скорее, чем этого ожидают. Причём во весь голос.

Когда сила тяжести исчезла, Раймонда охватила дрожь, его короткие волосы всколыхнулись, словно от легкого ветерка, и он порадовался, что магнитные подошвы удержали его ноги на полу. Память о долгих годах, проведенных в невесомости, заставила его сардонически улыбнуться.

– Тебе это кажется смешным?

– Нет. Опять воспоминания.

– Я уже сказал – это опасно.

– Я знаю.

– Всем пассажирам кораблей «Гелиополис», «Тарген» и «Янтарные Пески» – пожалуйста, пройдите предполетную регистрацию в течении следующих 40 минут, – вклинился в разговор металлический голос, эхом отдающийся в бесконечных коридорах и помещениях «Гордости Маккенны», – по окончании этого срока все доступы к этим кораблям будут заблокированы.

Друзья переглянулись, понимая, что пришло время отправляться. Никто не желал навлечь на себя гнев командиров, пропустив свой черед или вообще производя высадку в условиях микрогравитации, когда «Гордость Маккенны» выйдет на орбиту. Тем не менее, они не могли еще разойтись. Они уже довольно долго ожидали появления Андрея – скорее всего, его опоздание означало новую ссору между ним и братом. Оба опасались этого.

В последнее время у них было достаточно иных проблем. Кому охота ломать зубы еще и об этот гордиев узел?

– Дежа-вю, – в конце концов промолвил Уиндхэм.

Раймонд передернулся, когда друг столь точно высказал то, о чем думал и он сам. Их тяжелый разговор закончился всего лишь пару минут назад, и их все еще удерживали мрачные воспоминания и предчувствия, которые никак не шли у Раймонда из головы, жадными когтями вцепившись в мысли. Он не мог отвязаться от них.

– Хай, – ответил он в конце концов, непроизвольно переходя на язык своей Родины. – Я это тоже чувствую.

Уиндхэм снова начал скрести бороду, пропуская отдельные пряди меж пальцев. Наконец, он заговорил:

– Шестнадцать лет. Шестнадцать лет прошло с тех пор, как мы стояли почти на том же месте на мостике и смотрели на Эдем.

– У нас была Мечта и мы так надеялись… – тихо подхватил его мысли Раймонд. – И это все лопнуло, когда из нас полезла наша старая сущность со всей её ненавистью. Получится ли у нас на этот раз?

– Или мы колонизируем эту планету заново только лишь для того, чтобы опять наброситься друг на друга? – добавил Уиндхэм.

– История повторяется?

– Именно! – закончили оба хором. Несмотря на паршивое настроение, они улыбнулись – сердечная, явственная улыбка, возможная только между теми, кто вместе прошел огонь и воду, готовый биться плечом к плечу и в любую секунду снова сунуть голову в пасть льву.

– У нас нет выбора. На этот раз мы просто обязаны все сделать правильно, – в конце концов заявил Уиндхэм.

– Точно, – Раймонд снова оглянулся. Теперь уже точно пора. Еще несколько минут – и они встретятся со своим новым будущим.

Они настроились на борьбу, которая ожидала каждого из них. Один раз они уже проиграли. Теперь они могут лишь надеяться, что на этот раз все получится.

– А где Андрей? – спросил Раймонд.

– Непохоже, что он еще появится.

Короткий обмен взглядами сделал дальнейшие слова ненужными.

Николай.

В этот момент они не могли избавиться от сомнений – а не был ли Андрей в самом деле прав? Им нужен Николай. Но если Александр Керенский, сам генерал – герой Звёздной Лиги, поведший миллионы мужчин, женщин и детей в Исход, где они надеялись, вдали от испоганенного прошлого, основать новую Звездную Лигу – если он потерпел неудачу, как можно надеяться на то, что его сыну будет сопутствовать успех?

Раймонд вновь глянул в иллюминатор и ему в голову пришла мысль. Пока он и Уиндхэм обменивались дружеским рукопожатием, свободными руками хлопая друг друга по плечам, Раймонд вспомнил имя. Имя, которое могло стать залогом того, что всё это в конце концов закончится хорошо.

После всего, что Раймонд пережил сам, он знал, что младшие братья существуют для того, чтобы держать старших на правильном курсе. Несмотря на бессмысленность этой идеи, несмотря на массу забот, которые она несла с собой – он-то своих братьев никогда больше не увидит – эта мысль облегчила ему необходимость выдерживать неизвестность.

Раймонд покинул мостик и отправился по длинному коридору с именем на устах – Андрей.

1

Посадочный корабль «Джейкобе Фолли» класса «Колосс»

Верхние слои атмосферы, Страна Мечты

Скопление Керенского

9 июня 2802 года

Андрей нежился в объятиях Даны и чувствовал, как расслабляются его мышцы. Он спрятал голову ей подмышку так, что её левая грудь лежала на его затылке – он ощущал биение её сердца. Равномерный стук смешивался с шумом двигателя, пока посадочный корабль входил в атмосферу и маневровые дюзы сражались за то, чтобы удержать судно на заданном курсе. Между двумя любовниками и огненной смертью стояла лишь сила термоядерного реактора и мастерство команды. Если в этой фазе посадки корабль выйдет из-под контроля, то их пепел навеки будет развеян в атмосфере бушующими на такой высоте ветрами, станет вечно носиться над планетой…

Навсегда свободным… если только…

Сотни картин проплывали перед внутренним взором Андрея – целая симфония из воспоминаний, а с нею – калейдоскоп возможностей, судьбы. Короткий, провидческий взгляд на то, что может принести ему будущее.