Выбрать главу

Все это Товстолес рассказывал своим ужасно культурным голосом, с лекторскими модуляциями.

— Ну, про то, что жрут они друг друга, это мы знаем…

— А что медведи не общаются, вы знаете? У них даже морды устроены так, что на них не отражаются эмоции. Общаясь с собакой, тигром или даже быком, вы можете по множеству признаков определить, в каком они настроении, нравитесь ли вы им, и что они собираются предпринять: ведь у каждого вида есть множество способов сообщать своим сородичам о своих настроениях и намерениях. Но у медведей нет общения с себе подобными, и по выражению морды медведя вы никогда не поймете, что делается у него в голове. Дрессировщики считают, что с медведями работать опаснее всего, даже опаснее, чем с тиграми и пантерами: медведь бросается внезапно, без предупреждения. То есть он давно к этому готовился, но вы-то никак не могли об этом узнать.

— Так что я плохо понимаю главное — с каких щей медведь будет «бабу не брать», или «беременную бабу не брать». Что-то много вы ему приписываете…

— Моя бабка рассказывала, ее медведь не взял… — Влез Андрюха, — она в малиннике была, медведь высунул голову, как рявкнет! Она юбки задрала, все ему показала… Ну, медведь и ушел.

— Угу! — сказано было это с такой экспрессией, что право, стоило задуматься. — А вы уверены, Андрюха, что медведь не ушел бы, покажи ему ваша бабушка любую другую часть тела? Ну то-то… Сытый августовский медведь… Хотя стоп! Такой вот августовский и загрыз Валентину, верно… Но к тому же вот еще что. Как я понимаю, Валентина зверю ничего не показывала, верно?

Посмеялись.

— Вот и вопрос — а откуда медведь должен знать, что это самка человека?

— Ну… Наверное, по запаху, по поведению.

— Володенька, а лично вы по запаху и по поведению считали Валентину женщиной?

— По запаху? Ха-ха-ха! Да от нее только сивухой и пахло!

— То есть запах — не женский? От вашей жены пахнет так же?

— Дмитрий Владимирович, да ведь не может от женщины так пахнуть!

— Вот именно. А теперь скажите мне на милость, почему вы так считаете, что медведь не различает таких тонкостей? Если для вас Валентина пахла не как женщина, то почему для медведя она должна пахнуть как женщина? Вот вы мне что объясните…

— Но ведь мы как бы и не обижаем Валентину, как бы все-таки считаем ее женщиной…

— Но мы ведь людей и не едим, а медведи, случается, едят. И знаете, я не уверен, что в отношении к таким, как Валентина или Ваня Перфильев, мы так уж разойдемся в оценках… В сущности, кто они такие, вы мне можете объяснить?

— Ну кто… Сильно пьющая компания, вот кто… В чем ваша правда, Владимир Дмитриевич, люди в прошлом что-то значили, и опустились…

— Ивашка — бывший массовик-затейник, на баяне играл классно.

— Когда-то играл и перестал?

— Ну как он может играть, если руки трясутся?!

— Действительно… А Валентина Петровна, если не ошибаюсь, — бывшая учительница математики? Но совершенно спилась… Готова была спать с кем попало, лишь бы бутылку поставили… Так?

Народ, потупясь, закивал.

— Готова была любую работу делать, а случалось, и воровала, лишь бы напиться. И относились к ней совсем не так, как относятся даже к плохим женщинам… Скажем, к плохим женам. Я верно излагаю?

— Верно… Только очень беспощадно получается. Нельзя так…

— Пусть нельзя. Но получается так: были эти двое уже не совсем люди; скорее всего — эдакая нелюдь, к которой односельчане уже не относились, как к людям… Справедливо?

— Ну-у… Почти да.

— Почти — это потому, что вам неприятны мои слова, верно?

Молчание.

— Ну вот, — завершал профессор Товстолес своим ужасно культурным голосом, — само появление поверья, что «медведь беременную бабу не берет», показывает — среди медведей есть и разумные индивиды, с совсем другой стратегией полового поведения. Не медвежьей, не той, о которой мы с вами говорили… а человеческой. С такой стратегией, в которой самец понимает, кто его детеныши, и что самка — это разумное создание, важное для воспитания детенышей. И для которого самка — создание опекаемое, которое должно находиться под охраной, внутри коллектива.

Повисло молчание, все переваривали сообщение. Нарушил его Андрюха и голос его на этот раз прозвучал приглушенно, почти что робко:

— Значит, это был не разумный медведь…

— Или наоборот, очень даже разумный. Разумный, и как раз потому не считающий Валентину самкой человека. И пахнет не так, и физиология другая. А раз это не самка, то пьяную беременную Валентину этот медведь совершенно спокойно и съел.