— Какой месяц на дворе?
— Вересень, мм, сентябрь, — отмахнулась спутница.
Хорошего мало — заморозки быстро перейдут в морозы. Старьевщик скептически осмотрел обноски, выданные ему Хозяином на прощание. Исполосованная в драке с Мамоной куртка, наброшенная поверх видавшего виды свитера, являла собой лучший предмет гардероба. Вик глянул на разбитые, стоптанные ботинки и зарекся в последний раз вспоминать Латына и его обувь. Ангелочек выглядела не в пример презентабельнее — куталась в пушистый полушубок, словно не в тайгу, а на светский раут к Хану собралась. Поверх голенищ сапог меховые гетры до колен — загляденье. Внешний вид несколько портил рюкзак — безразмерный, перетянутый лямками, с пристегнутыми по бокам двумя тонкими недлинными мечами.
Интересно, она ими пользоваться-то умеет или так — для красоты таскает? Алые шнуры и кисти, отметил Вик, очень эффектно оттеняли черные рукоятки.
— Я в таких шмотках долго не протяну. — Механист ткнул пальцем в окаймленный ошметками засохшей крови разрез на боку куртки.
— А мне что?
— Наворожи чего-нибудь.
Не то чтобы Вик верил, будто можно доставать из воздуха теплые вещи, но общий уровень у девчонки внушал уважение — судя по откату. Когда Вика пытались вскрыть мэтры ханской магистратуры, отдача не сильнее была, чем после ее экспериментов. А там специалисты — уровень гроссмастера.
Ангелочек смерила механиста презрительным взглядом:
— Ты же механист?
— Так люди говорят.
— А такой точно сделать сможешь?
Легким движением она выдернула из-за спины один из мечей и, удерживая на раскрытой ладони, подала Вику эфесом вперед. Недавний узник сразу отметил изумительную балансировку оружия — не шатаясь, меч удерживался на ребре округлой гарды. Ангелочек тоже застыла, как на присяге. И на лезвии солнечные блики играют.
Голубых кровей девица, куда уж нам. Вик демонстративно вытер лапы о замусоленный свитер, бесцеремонно ухватил рукоять в кулак, поднес почти к самому носу и прокашлялся, брызгая слюной во все стороны. Полностью осознавая, что кощунствует, такое оружие требовало другого отношения — бережного, благоговейного. Но что не сделаешь, чтобы проверить нервы напарника. К тому же слишком легко она его передала.
Доверяет? Сомнительно. Недооценивает? Зря — придет время… Но пока вроде как союзники, да? Вик искоса глянул на спутницу.
Ох и перекосило, бедную. В другой раз умнее будет. А меч хорош.
Недлинный, лезвие чуть изогнуто, ковка многокомпонентная, невооруженным глазом видно, как бегут искры по рунам крупноколенчатого кованого узора. Мастерская работа. И это только снаружи, а что внутри?
Вик не сдержался — он несколько раз интенсивно провел языком по краям резцов, потом приложил нагревшийся от трения кончик к правому верхнему зубу мудрости и задержал дыхание. Обратный ток — постепенно, как при медленном всплытии с глубины, исчезло ставшее привычным давление. Мир поменялся. Он не стал лучше, наоборот — сложнее, непонятнее и объемнее. Механист всегда боялся этого ощущения, дающего, однако, возможность Услышать и Познать. Ощущение своей персональной чуйки.
Металл. Железо, графит, окалина и доломиты — классический рецепт булата. Что еще? Вик восхитился — в сплаве угадывались равномерные разводы ванадия, циркония, иттрия, еще какого-то редкоземелья.
Ух ты! Вспышки вкраплений радиоактивного тория, названного так в честь ледового молота великого Тора. Ториты добывали и в катакомбах, побочно, основной материал все-таки кристаллы, только те забои слыли самыми безнадежными, в них свой век проживали за полгода. А Ангелочек не боится такие штуки с собой таскать? Скорее всего, подпитывающая руны энергия изотопов была подконтрольна и сбалансирована. Оружие с большой буквы и заоблачной цены. Вику бы такой инструмент, он бы и наговоренный узор на составляющие расплел…
Дзинь! Звоночек. Механист ловит на себе заинтересованный взгляд спутницы и моментально втягивает в рот морозный воздух, охлаждая зубную коронку. Девчонка отбегает в сторону — ее рвет. Когда барьер включается внезапно — это вдвойне неприятно. Вик тоже приходит в себя, анализирует: проникновение поверхностное, похоже, гостья зацепила только эмоции — восторг и восхищение чужой работой.
— Что, понравилось? — подтвердила его умозаключения как ни в чем не бывало вытирающая рот тонким батистовым платком Ангелочек. — Смог бы так?