Выбрать главу

— И какова реакция?

— На удивление все сразу и очень правильно сообразил. Видно, уже нутром чуял.

— Так чего ж тогда надрались?

— Ну, Костя! — Турецкий развел руками. — Сам же и угадал — с устатку…

Этот разговор в кабинете заместителя генерального прокурора Константина Дмитриевича Меркулова состоялся ровно в четыре часа пополудни.

А в восемь вечера они, снова вдвоем, оказались в этом же кабинете.

— Я не знаю, — сказал Костя, открывая сейф и доставая оттуда бутылку коньяка, — правильно ли мы поступили, оставив сейчас Вячеслава наедине с его…

Меркулов не стал продолжать, ибо, вероятно, не хотел называть тех подонков, о которых шла недавно речь на закрытом совещании в кабинете директора Федеральной службы безопасности, достойными их дел именами — бандой, к примеру.

— А я уверен, что все правильно, — возразил Турецкий. — Славка их соберет, огласит принятое якобы на днях в их министерстве решение, ну а это… — он щелкнул себя известным жестом по шее, у подбородка. — Это может состояться и позже. Как прощальный ход. Либо?.. Либо вообще не состоится, что будет уже напрямую зависеть от нашей с ним дальнейшей деятельности. Меня, Костя, сейчас только одно радует…

— Что приняли так легко, да? Как будто только того и ждали? Это хочешь сказать?

— Вот именно. Значит, в самом деле назрело… Я наблюдал за Игорем этим, Ромадиновым… Честное слово, показалось, что у него даже огоньки в глазах засверкали! Вот что значит — получить отмашку! Ну что, посмотришь признания грузинского «законника»? Там есть оч-чень, скажу тебе, любопытные вещи!

— Посмотрю, конечно… На, открой! Что ты, право, заставляешь меня возиться?

Турецкий одним движением скрутил пробку с бутылки, над которой безуспешно возился Меркулов.

— А чем ты недоволен, Костя, у тебя есть сомнения?

Меркулов нагнулся, снизу вверх посмотрел на Турецкого и сказал негромко:

— Мне не нравится молчание нашего…

— А чего ему было говорить? Его ж напрямую не касается. Или возьмемся заодно уж искать и в собственных рядах? Так нам же давно известно, кто есть ху, а кого это дело совершенно не касается. А вообще говоря, — с некоторой даже небрежностью заметил он, разливая коньяк в стаканы — не хотелось идти за рюмками в приемную, еще встретится кто-нибудь, совершенно лишний в данный момент, — мне представляется, Костя, что сей блистательный бал, предложенный высокому руководству не без нашей помощи, тем и интересен, что пришелся ко времени. Я почти уверен теперь, что нечто подобное у них там уже обмозговывалось. Просто пока не находили удобного повода, что ли. Либо острой нужды не видели. Ну а что праздник растянется на продолжительное время, в этом у меня больше нет никаких сомнений. И, вероятно, наш с тобой шеф это тоже знает, а потому не торопится бежать впереди паровоза. Вот тут я бы отдал ему должное.

— Или — наоборот. Лучший способ снять с себя любые подозрения — это предупредить прохвостов, о которых тебе известно, заранее. Мол, чуете, что у тех происходит? А у этих? А как до вас дело дойдет? Так ведь народец в одночасье и перевоспитается! Либо разбежится, чтоб окончательно все концы утопить. Не думал?

— Костя, дорогой, — с хитрой усмешкой сказал Турецкий, — а не ты ли всегда настойчиво указывал своим подчиненным, что гораздо важнее не столько карать, сколько учить? И опять же на примерах, причем не на собственных, как это дурак делает. И потом, давай смотреть на вещи реально. Всех гадов не переловим. Кто-то испугается, затаится, перестанет гадить, верно? Уже плюс для огромной державы. А кто не поймет предупреждения, того… что ж, на то мы и система, чтобы вовремя избавляться от шлака.

— У-у-мный!.. — насмешливо протянул Меркулов и чокнулся с Турецким своим стаканом.

А Вячеслав Иванович Грязнов в эти же самые минуты с грустной усмешкой докладывал своему руководящему составу о том решении, которое несколько дней назад, оказывается, было принято в МВД, а только сегодня наконец довели до его сведения. Суть заключалась в том, что министр, высоко, вероятно, оценив ту акцию, которую провели в МУРе по выявлению нарушений законности среди своих сотрудников, после соответствующих оргвыводов, которые были сделаны, передумал отпускать начальника уголовного розыска на пенсию. Шли ведь уже на эту тему разговоры, и не раз, и знал о них Вячеслав Иванович, просто не считал нужным делиться с соратниками. И если бы не то громкое совещание, наверняка уже был бы подписан приказ о пенсионе. Так что, в некотором смысле, он был теперь даже обязан своим помощникам, сумевшим как бы вовремя перехватить инициативу…