Выбрать главу

Я всегда гордилась, что мой сын был зеницей ока для училища - это правда. И когда пришло время, ему дали такую справку, что могла и камень расшибить. Я набралась мужества, чисто одела сына, и с надеждой двинулись мы в город.

Для Сосо было главным покинуть Г ори. Когда он впервые сел в поезд, так радовался, все время смотрел из окна. На каждый остановке спрашивал: «Ну что, приехали?» Он очень спешил, очень хотел попасть в город.

Когда мы подъехали к Овчале, вдруг начал плакать. У меня чуть сердце не разорвалось - не заболел ли он. Оказалось, у него была другая грусть: «Мама, когда мы приедем в город, папа найдет меня, похитит и заставит делать сапоги. А я хочу учиться. Если он так поступит, я покончу с собой».

Я вытерла ему слезы и сказала: «Почему ты должен убить себя, сын? Пока я жива, тебе никто не помешает в учебе. Никому тебя не отдам».

Так я успокоила своего сына.

В Тбилиси мы приехали в хорошее время, было 11 утра. У моего мальчика пестрели глаза от движения города. Но сейчас уже я начала бояться. Везде мерещился Бесо, всё боялась, что откуда-нибудь он появится и начнет драться.

Сердце колотилось, но что я могла сказать и такуже испуганному сыну? Говорила, что если он появится, начну кричать и позову городового. Но мои страхи были напрасны.

В городе у меня жили родственники. Но я была гордой и хотела сама пробить дорогу для сына. Стала искать квартиру. Но найти жилье было не так легко, как я думала. До утра искали. Везде были такие квартиры, что я не могла платить за них. В конце концов, в районе Анчисхати (старинная церковь Тбилиси, - прим. И. О.) в одном дворе армянка открыла мне дверь. Оказывается, все ее родственники уехали на дачу, и она осталась одна. Она даже обрадовалась нашему приходу - теперь было с кем поговорить.

Мы пришли на две недели, но оставались 22 дня на этой квартире. Мы с хорошей ногой пришли к ней - она в этом месяце вышла замуж. Потом хозяйка говорила, что такой счастливой женщины, как она, на земле нет.

Когда пришло время платить за жилье, она отказалась брать у нас деньги. Даже еще и мне купила подарок -платок. «Ты наш добрый ангел», - сказала она.

Я должна была найти какого-нибудь влиятельного человека, который помог бы сыну поступить в семинарию.

У меня была дальняя родственница Катонария, которая была замужем за бедным столяром Вано Касрадзе. Като оказалась очень доброй и обещала: «Не бойся, это дело я легко улажу».

Оставила меня в своей комнате, сама пошла на верхний этаж к мужчине, который, по ее мнению, мог помочь мне осчастливить Сосо.

В тот день я выяснила, с кем имела дело и почему Като так была уверена. Оказывается, наша Като жила в доме священника Чагонава. Он был экономом в семинарии и пользовался большим влиянием.

Като обратилась напрямую не к нему, а к его жене Маке. Сказала, что я еле вырастила сына: «Бери его. Если поможете, считайте, что построили церковь».

Мака сказала прийти к ней. Ей очень понравился мой сын. «Не бойся, я сделаю все, чтобы его взяли», - пообещала она мне. И стала разговаривать со своим мужем. Он с нами встретился и тоже обещал. В благодарность я сшила Маке одеяла и ни копейки с нее не взяла.

На другой день Чагонава отправился к Тедо Жордания, который преподавал в семинарии. В общем, все занялись тем, чтобы Сосо допустили к экзаменам. Наконец, это произошло.

Чагонава все время наблюдал за моим сыном, чтобы он не подвел. На третий день через Като он дал мне знать, что экзамены были очень тяжелые. Но Сосо так хорошо все сдал, что его взяли на казенный счет.

Слова Чагонава сделали меня такой счастливой, что я думала, что весь мир - мой. Через месяц я увидела Сосо в форме семинариста и от радости заплакала.

Вернулась в Гори. Первое время было очень тоскливо одной дома. Только часы на стене как-то оживляли опустевший дом. Мне было все равно, правильно ли они идут. Главное, что нарушалась тишина.

Сосо понимал, как мне тяжело в одиночестве. И поэтому присылал в неделю два письма. Я перечитывала их каждый день - начинала с последнего и заканчивала первым. Каждую ночь эти письма я клала на грудь и так засыпала. А просыпаясь, перечитывала.

Он очень хорошо учился в семинарии. Я ждала Рождества, Нового года и Пасхи, потому что в эти дни моему мальчику давали две недели выходных.

Но я замечала, что Сосо уже не тот Сосо. Он уже был мужчиной, с усами и бородой. Но он все также обнимал меня, словно ему было 5 лет.

Чем старше он становился, тем был более замкнутым. Помню как он впервые пришел на Рождество. Оказывается, он собрал сахар, завернул в платок и принес мне. И так все время приносил гостинцы.