Вольф с тонкою улыбкою, притворно согласившись со мной, обещал доложить главнокомандующему все, что мною ему было сказано.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Приход Шамиля в Галашку. – Начальник Владикавказского военного округа ген. барон Вревский. – Назначение ген. Муравьева'на место князя Воронцова. – Назначение князя Барятинского. – Назначение мое начальником Осетинского округа. – Назначение мое начальником Чеченского округа. – Прокламация князя 'Барятинского чеченскому народу. – Сбор представителей Чечни. – Мое письмо чеченцам. – Перемена отношения правительства к чеченскому народу. – Конфискация чеченских земель.
Между тем срок отпуска моего приходил к концу. Не желая оставить близких сердцу моему родных в таком тревожном состоянии, я должен был отказаться от командования дивизионом и обратился к главнокомандующему с ходатайством о разрешении мне и брату моему Идрису состоять по-прежнему при Кавказской армии. Получив согласие князя Воронцова, во Владикавказе я вскоре узнал, что Шамиль собирает большой сбор и готовит против русских крупную экспедицию.
Вревский, разумеется, знал от лазутчиков все, что делает мой брат Хасбулат в Чечне и ложно был уверен, что он действует по моему внушению и что я готовлю народ к восстанию. В этой уверенности он назначил людей тайно следить за моими действиями (в чем Вревский, как начальник края был прав, ибо я невольно навлекал на себя подозрение).
Зная недоверие к нам Вревского, я не захотел предлагать ему своих услуг, и потому я и брат мой Идрис остались дома, не приняв с ним участия в походе навстречу Шамилю, куда он с четырьмя батальонами пехоты, с частью артиллерии и несколькими сотнями кавалерии (в апреле месяце) пошел в самые Галашевские трущобы, где мог бы быть со всех сторон окружен и наголову разбит, если бы Шамиль был более решителен и отважен. Он, имея полный перевес над отрядом Вревского, повернул назад свое храброе ополчение, умолявшее его сразиться с противником.
Шамиль, при всех своих высоких природных достоинствах, впоследствии перестал пользоваться плодами своих действий и благоприятными обстоятельствами, которые очень часто упускал из рук, не отваживаясь тотчас же после своих побед на быстрое движение к народам, его приглашавшим.
Вообще он и наибы его в бою без всякого искусства одерживали верх лишь храбростью и мужеством горцев.
Ген. Вревский, с торжеством вернувшись во Владикавказ и видя брата моего Идриса в числе других в приемном зале своем, спросил его:
– Почему вы и брат ваш, полковник Мусса, не захотели принять вместе с нами участие против движения Шамиля? Неужели потому, что старший ваш брат Хасбулат руководил этим движением? Да! Это не делает вам чести, тем более что вы имеете счастье носить эполеты русского царя!
Идрис ответил ему:
– Я и мой брат не были с вашим превосходительством не потому, что старший наш брат у Шамиля, а потому, что не получили ни от кого никакого приказания.
Вревский отвернулся от него и стал разговаривать с другими, ему представлявшимися. Брат же мой, понапрасну оскорбленный, тотчас же вышел от него и на другой день прискакал к нам домой. Узнав о сделанном ему замечании и от всей души пожелав то же услышать от Вревского что-либо подобное, я в тот же день отправился к нему во Владикавказ, с полным убеждением, что он даст мне повод сказать ему кое-что о его поведении, которым он себя обесчестил. Радуясь этому случаю, прямо с дороги, вошел я в дом начальника округа, который по докладу ему обо мне вышел в залу и как всегда очень приветливо пригласил меня к себе в кабинет.
Считаю лишним описывать разговор наш с Вревским, я скажу только, что он, несмотря на вспыльчивый характер, при всем моем желании и старании не подал мне ни малейшего повода к резким выражениям.
Вскорости я был потребован в Тифлис, где главнокомандующий в кабинете своем, в присутствии начальника штаба ген. Вольфа, сказал мне:
– Генерал барон Вревский по разным обстоятельствам считает неудобным нахождение ваше на левом крыле, а потому я желаю назначить вас на правый фланг, к генералу Евдокимову. Там службой своей вы можете принести большую пользу.
Охотно изъявив на это свое согласие, я имел случай объяснить кн. Воронцову, в присутствии Вольфа, произвольное управление начальника Владикавказского военного округа и, сколько мог заметить, князь был доволен моей откровенностью. Когда же Вольф, опровергая мои указания, начал оправдывать Вревского, то князь с досадою сказал:
– Нельзя не согласиться с тем, что народные обычаи, освещенные веками, суть самые верные документы, и комитет без правильного определения отношений между сословиями не может правильно разобрать ни личных, ни поземельных прав их. (О чем для руководства приказал ему написать Вревскому).