Будет он осужден или нет, неважно, «Семья» все равно до него дотянется. Звук пилы звучит у него в голове.
Вторник. 25 августа
Хенрик закрывает ноутбук и оглядывает кабинет. В отделе тяжких преступлений он остался один, остальные отмечают решение, вынесенное судом несколько часов назад, – арестовать Густава по подозрению в убийствах Иды Столь и Каролины Юртхувуд-Йованович.
– Не придерешься, – сказал прокурор, если верить слышавшему это коллеге.
Хенрик знает, что должен относиться к этому как к победе, но он чувствует только груз. Астрид и Вильма по-прежнему числятся пропавшими без вести, дело не расследовано. Хотя все указывает на то, что за их исчезновением стоит Густав, дело не будет закрыто, пока не найдут тела.
В дверь стучат, и в кабинет заглядывает Габриэлла.
– Я заметила, что зажжен свет, – говорит она. – Думала, ты вместе со всеми внизу в пабе и хлещешь пиво, как они.
Хенрик пожимает плечами, у него нет подходящего ответа.
– Я рада, что ты пока не ушел: есть несколько вещей, которые я хотела с тобой обсудить.
Габриэлла закрывает дверь.
– Ты проделал действительно прекрасную работу.
– Нет, – говорит Хенрик и мотает головой. – Я сам себя не узнаю. С самого начала я сфокусировался не на том объекте и застрял в колее, которая оказалась неправильной. Это не похоже на меня.
– Не надо судить себя слишком строго. Ты раскрыл дело. Скоро мы сможем доказать, что похищение девочек – тоже дело его рук. Надо только найти тела, – говорит Габриэлла и кладет руку на плечо Хенрику.
Он кивает, но уверенности отнюдь не ощущает. Несмотря на поиски, не нашлось ни намека на пропавших детей. Силы брошены на другие расследования, и поиски останков уже не в приоритете.
Габриэлла садится на пустой стул за Леиным столом.
– Я, собственно, хотела только сказать, что внутреннее расследование самоубийства Лукаса Бека прекращено. Ничто не указывает на пренебрежение кем-то из нас правилами безопасности.
– Прекрасно, – говорит Хенрик и скрещивает руки на груди.
Лукас Бек кажется ему его самой маленькой проблемой, которая в последние дни совершенно его не волновала, что также непохоже на него.
– И еще одно. Между тобой и Леей что-то есть?
Вопрос Габриэллы звучит настолько неожиданно, что Хенрик не успевает скрыть удивление.
– Что ты имеешь в виду?
– Если вы больше чем просто коллеги, вы должны мне об этом рассказать, – говорит Габриэлла, поправляя королеву Елизавету на столе Леи.
Хенрик засовывает в карман мобильный и натягивает свитшот, который лежал на стуле.
– Если это так, вы не можете работать вместе. Это может повлиять на ваши суждения. Могут быть приняты неверные решения и…
– Я знаю. Спасибо, Габриэлла. Между мной и Леей ничего нет. Я женат и…
– Да-да… Хорошо. Я тебе верю.
Габриэлла встает.
– Ты знаешь, что я очень рада, что ты перебрался к нам. Ты один из лучших в стране следователей, и я бы хотела, чтобы ты остался здесь, в моем отделе…
Он слышит, что в голосе Габриэллы есть что-то помимо лести.
– Но… Тебе надо поработать над своей злостью.
Он знает. Габриэлла говорит в точности как его жена.
– Я записала тебя на курсы с понедельника. «Управление гневом».
– Да перестань, я уже не знаю, на скольких таких я побывал. Это не…
– Хорошо. Значит, ты знаешь, о чем речь, и я надеюсь, что ты придешь на занятия. Я пришлю информацию на мейл.
– Но послушай…
– Ты послушай: следующий раз может стать последним. Ты должен разобраться с этим раз и навсегда до того, как совершишь что-то по-настоящему непоправимое. Пойдем к остальным, – говорит Габриэлла и распахивает дверь.
– Не могу. Мне надо в Стокгольм.
– Сейчас?
– Да, я скучаю по детям и еще должен уладить некоторые вопросы. Вернусь в понедельник.
– Окей. И больше ничего?
– Нет, это все.
Он избегает ее взгляда и решает не рассказывать о своем участии в утренних новостях по телевизору – она может этому воспрепятствовать. Хотя он не уполномочен официально освещать это дело в прессе, Хенрик согласился дать Эллен Тамм короткое интервью. Обычно он не высказывается о расследованиях, которые ведет, но он не хочет, чтобы жизни этих женщин умалялись. Насилие по отношению к женщинам, ведущее к их смерти, является серьезнейшей проблемой на пути к равноправию в обществе. Надо учиться предотвращать его и оказывать жертвам преступлений ту поддержку, в которой они нуждаются. Если бы Каролина решилась пойти в полицию, ничего из случившегося, может быть, не произошло бы.