Сашка произнесла это с такой ясной улыбкой, будто говорила о лучшем мгновении своей жизни.
– Такими дурами были, – поддержала ее Юля, тоже без обычной желчи в голосе.
– Но все равно, – растерянно проговорила Вероника, – это было так давно. Тем более у меня-то с ним точно ничего не было!
– Мы не знаем, – отозвалась Сашка таким усталым голосом, будто из нее выпустили весь воздух. – Это ведь только предположение. Может, сказал он в каком-нибудь дурацком интервью, типа ничего-то у меня хорошего в жизни не было, кроме трех девочек-подружек, с которыми я общался в седьмом классе. А спецслужбы взяли и намотали эту информацию себе на ус. Теперь прощупывают все варианты.
– Чушь! – после паузы отрезала Ника. – А потом, этот тип, я слышала, как положено у олигархов, в Англии прячется, а вовсе не в Германии.
– Вот и не ломай себе голову, – разом обрубила разговор Юлия. – Дадут нам досье на следующего человечка – и сразу станет ясно, с чем имеем дело. Между нами тремя связь прозрачна – мы, так скажем, дружили. Узнаем имя следующей жертвы – поймем, откуда ветер дует. И все, хватит болтать, есть дела поважней!
– Какие дела? – вздрогнула Вероника и словно очнулась от какого-то наваждения.
Все это время, разговаривая с бывшими подругами, она не испытывала страха. Они были втроем, им никто не угрожал, дверь не заперта на засов, и даже телефон в комнате был. Да и у нее в кармане лежит мобильник, правда со вчерашнего дня отключенный.
В какой-то момент она даже снисходительно подумала об одноклассницах: господи, до чего они запуганы! Сейчас она узнает все подробности дела, а потом они выберутся с этой проклятой виллы и тут же отправятся в полицию давать показания. Она позвонит французскому адвокату мужа, потребует, чтобы он срочно приехал сюда из Парижа. Они все ему объяснят, а после этого им и рта открывать не нужно будет – адвокат сам все скажет и сделает. А ей нужно поскорее вернуться к детям. Они, наверное, уже проснулись и недоумевают, куда могла подеваться их мама.
Она достала из кармана телефон и быстрым вороватым движением включила его. Ничего не произошло, никто не ворвался в комнату и не выхватил мобильный из ее рук. Только приятельницы как-то странно притихли.
– Я звоню нашему адвокату, – объявила Вероника. – Кстати, кто-нибудь знает, по какому адресу мы находимся?
Женщины переглянулись, а потом вдруг Юлия с силой ударила Веронику кулаком в предплечье. Телефон выпал из разжавшихся пальцев и затерялся в складках пододеяльника.
– Ты что?! – заорала Ника. – Я ведь хочу вам помочь!
– Себе помоги, дура, – сквозь зубы процедила Юля.
А Сашка бросилась к ней, ладошкой погладила по ноющему предплечью и заговорила быстро, как в юности, когда спешила рассказать какую-нибудь потрясающую новость:
– Никуша, пойми, мы ничего пока не можем сделать! Только во всем слушаться их. Ну, чего ты добьешься, если позвонишь? Нас приедут освободят, да? Но ты пойми, мы ведь даже не заложники, мы все делаем добровольно. Заложники – это наши дети, родители, близкие. Там, в России, а теперь и здесь, твои. Можешь ты быть уверена, что сейчас снайперы не лежат у твоего дома, не держат на прицеле твоих детей? Что толку, если спасут нас, а их – нет? Умоляю тебя, подумай!
– Что же делать? – прошептала Вероника, цепенея от этих ужасных слов. – Что же нам теперь делать?
– То, что они приказывают, – с готовностью ответила Сашка. – В конце концов, нас не заставляют делать ничего ужасного, противозаконного. Сейчас мы поедем к тебе, ты соберешь вещи, документы. Объяснишь как-нибудь детям и прислуге, почему должна уехать на время. А потом мы вернемся в Канны, но только не сюда, а в гостиницу. Ты согласна, Ник?
Вероника впала в странное оцепенение. Она даже головой не могла мотнуть.
– Ну, вот и славненько! – обрадовалась Сашка. – Сейчас мы вызовем такси и вернемся на бульвар Круазетт. Ты машину где оставила?
– У порта.
– ...И на твоей машине поедем к тебе. Ты не думай, мы даже заходить не будем, ты сама спокойно соберешься...
– Странно, – проговорила Вероника. – Почему такси? Почему эти люди нас не подвезут куда нужно?
– Ты, может, подумала, что мы тебя дурачим, а сами всю кашу заварили? – оскалилась Юлия. – Нет, этих деятелей ты еще увидишь, и не раз. Но, наверное, им нравится смотреть, как мы, очень дрессированные мышки, даже команды сами себе за них раздаем.
– Перестань, – перебила Сашка. – Просто они понимают, что нам так проще. Словно нет никакого давления сверху. Понимаешь? И вообще, они через Юльку чаще всего все передают. Она ведь у нас – крепкий орешек.