Анна стояла и смотрела на них, недоумевая, что она опять натворила. Она подумала, что момент затянулся, не выдержала и спросила:
— Что вы на меня так смотрите?
Мужчины как бы очнулись от оцепенения, отводили глаза, некоторые пытались закрыть рты и было слышно только одно: «Она ее не тронула».
Кинар смотрел на Анну, так как будто первый раз увидел.
— Кто ты?
Он задал вопрос тихим голосом, продолжая наблюдать за ней.
— А вы что всегда похищаете первого, кто попадется под руку, не узнав об этом человеке ничего?
— Мы тебя не похищали.
«Опять эту волынку завел».
— Раз не похищали, значит, отпустите меня.
— Мы не можем, и ты это знаешь.
— Да что я должна, по-вашему, знать?
Он посмотрел на нее с недоверием.
— Ты какая-то странная.
— Да? Это я странная?! Ррррррр.… В своем ли вы уме?
— Кинар, я же говорил что она инкала!
И тут Анна как бы увидела себя со стороны: волосы торчком, руки разведены в стороны и сжаты в кулаки, а глаза затуманены и метают молнии.
«Что со мной происходит? Ничего не пойму. Я, конечно, не совсем уравновешенная личность, и бывало, очень сильно выходила из себя, но истеричкой я себя никогда не считала, а умалишенной тем более. А сейчас я себя чувствую именно так. Это „похитители“, которые угрожают мне своим псевдо оружием, довели меня до такого состояния. Может они на мне ставят какие-нибудь опыты? Проверяют, через сколько человек сломается и сойдет с ума из-за комедий, которые они разыгрывают перед ним? А даже если это не так, пока они не возьмут в руки нормальное оружие и не перестанут надо мной издеваться, сочиняя всякие сказки, я не собираюсь их ни в грош ставить, и уж точно не буду вести себя как пленница, боящаяся своих похитителей. Ну что ж, будем играть в вашу игру, но по моим правилам».
Анна поправила прическу, стряхнула с себя листья, посмотрела Кинару в глаза и улыбнулась, но в этой улыбке не было и капли веселья, она скорей была похожа на оскал хищника, который хочет тебя съесть, и к тому же он знает, что сможет тебя съесть, и ты тоже знаешь это.
— Ну что ж, поиграем, если вы так настаиваете, — сказала Анна, продолжая улыбаться.
Анна заметила, что некоторые мужчины, стоящие за Кинаром, отшатнулись в сторону от нее.
— Ты так и не ответила на мой вопрос.
— На какой?
— Кто ты?
— Анна.
— Просто Анна?
— Да, просто Анна.
— Странное имя, я никогда раньше такого не слышал.
— Ну, зато ваши имена — само очарование.
— Как имя твоего хозяина?
— Я еще раз повторяю для особо одаренных: у меня нет хозяина!.
— Нас не надо обманывать — для нас не имеет значения то, что у тебя был хозяин. Ты в этом не виновата. Нам просто надо знать имя того, кто тебя будет искать, чтоб запутать ему следы.
— Час от часу не легче. Я вам скажу по слогам, если вы так не понимаете У МЕ-НЯ НЕТ ХО-ЗЯ-И-НА. Теперь, надеюсь, все понятно или еще раз повторить?
— Хорошо, раз ты не хочешь сейчас говорить, мы об этом поговорим потом. Нам надо уходить — мы и так слишком много времени потеряли, а ты еще должна привыкнуть и не бояться луншука.
С этими словами он повернулся к жеребцу, который все еще стоял рядом с Анной, и что-то просвистел, но конь и ухом не повел, продолжая стоять рядом с ней. Кинар нахмурился и снова просвистел, и когда не последовало той реакции, на которую он рассчитывал, он пришел в замешательство. Он повернулся к другому коню, стоявшему неподалеку от него, и просвистел ту же мелодию ему. Второй жеребец послушно пошел к нему. Он с облегчением вздохнул, погладил его по холке и снова повернулся к непослушному жеребцу. Он снова просвистел мелодию, но конь не выказал никакой реакции на нее, приведя Кинара в еще большее замешательство, чем прежде, потому что знал точно, что конь прекрасно понял команду. Анна наблюдала эту картину со стороны и ей стало даже забавно узнать, насколько его хватит.
«А оказался не такой уж и хороший тренер, как хотел показать. Он вроде бы хотел, чтобы я поехала на этом жеребце.… Ну что ж, так и быть, поеду, пока он его не прихлопнул за непослушание и срыв такого представления».
— Иди сюда, мой хороший.
Анна протянула руку, и конь подошел к ней, она даже сама удивилась. Погладила его по гриве и почувствовала, что она у него такая же шелковая, как и у кобылицы.
Анна была готова поспорить на что угодно, что у Кинара от этого глаза на лоб полезли. И когда она к нему повернулась, то увидела что он на нее смотрит с широко раскрытыми глазами. Да и не он один: в таком же виде стоял Заиг, возле того же дерева, но с той лишь разницей, что теперь оно поддерживало и мешало ему от удивления сесть на одно мягкое место. Она не смогла удержаться от злорадной улыбки.