И тут, словно подслушав мысли Деменкова, озеро позади Невадского вспенилось, выгнулось горбом, швырнув в сторону скорлупку катера; какая-то темная масса вырвалась из глубины огромной глыбой, и впереди этой глыбы блеснули два огромных хищных глаза. «Глаза!» - взорвался в памяти Деменкова вопль семеновского сообщения.
Чудовищная глыба, оказавшаяся огромной рыбиной, наполовину поднявшейся из воды, на какую-то долю секунды зависла над отчаянно гребущим к берегу Сергеем, а затем огромная пасть сверкнула зубами и сомкнулась на его шее. Рыба с шумным всплеском ушла под воду.
Обезглавленное тело Невадского судорожно дергало руками и ногами на поверхности поднявшихся волн. Из перерезанных артерий толчками била кровь, окрашивая воду страшным цветом смерти. Вот Озеро снова вздыбилось, показалась пасть его смертельного исчадия и, перехватив тело Невадского поперек спины, увлекла его в глубину.
Волны, поднятые короткой схваткой, бились у ног Деменкова, а он стоял, как пригвожденный, не в силах сойти с места. Озеро успокоилось окончательно, а он все стоял и смотрел неподвижным взглядом на то место, где минуту назад в пасти чудовища исчез Невадский. Мысли медленно возвращались в голову, но способность соображать еще не вернулась к начальнику экспедиции полностью. Он тяжело опустился на камни и обхватил голову руками.
То, что это рыба-мутант, представитель вида, гены которого за долгие годы покушения человека на природу Озера трансформировали вид в такую ужасающую форму (и вид этот, скорее всего, пожрал самого себя, закончившись на этом самом сильном и потому самом последнем экземпляре), Деменков поймет позже. Сейчас же он думал только одно: «Это кара! Это месть погибающей природы! Мы бездумно подняли руку на нее, давшую нам жизнь, и она у нас эту жизнь забирает! Мы не смогли воспользоваться по праву бесценным даром природы - разумом, и она отбирает его у нас вместе с жизнью. Для каждого преступления должно быть свое наказание. Природа - наша мать. Преступление против матери должно наказываться только смертью! Все правильно».
Группа экологов начала уже беспокоиться долгим отсутствием Деменкова и Невадского. Не перестающий хохотать Зимянин стал выворачивать руки и биться головой о засохшее дерево, и был связан. Разожгли костер, вскипятили чаю, достали продукты, так как все были голодные.
И вдруг прямо к костру, появившийся незаметно никому, шагнул седой, изможденный старик и голосом Николая Деменкова твердо произнес: «Все правильно».