Выбрать главу

Наконец, волна вынесла и малую серую песчинку — Таню, Бледную, похудевшую, в скромном, массового покроя, костюмчике. Сказывалась, очевидно, счастливая жизнь» — от летних красок, солнечного загара и следа не осталось. Таня жила где-то далеко в дачном поселке, в одной комнате с сестрой и другом сестры «хорошим парнем» Петром.

— Все же вспомнили, — говорила Таня, сбоку осторожно на меня посматривая. — Я чувствую себя иногда такой одинокой.

Поехали за город. На Химкинском речном вокзале наткнулись на Наума Львовича Томина.

— Я же вам говорил, что наш мир в пятачек! — весело суетился он, пожимая нам руки. — Куда ни кинься — всюду сопалатники! Сегодня вас встретил, а в декабре имел удовольствие беседовать с молодым профессором Бояровым и его красавицей женой Конкордией Максимовной.

— Да ну! Что-ж они?

— Законные и счастливые супруги! Конкордия Максимовна приезжала в Харьков с Ленинградской балетной студией, а Арий Евстигнеевич так… при ней.

— Воистину чужая душа потемки!

— Совершенно справедливо, — согласился Томин. — А меня можете поздравить: Ольга Сергеевна на- днях благополучно родила. Третье! Замного уже, как говорится! Придется искать еще одно совместительство.

Расставшись с Наумом Львовичем, мы долго катались на катере по сооруженному нa человеческих костях каналу Москва-Волга. Вечером я провожал Таню домой и она по пути рассказала, как великолепна была первомайская демонстрация, и что она видела самого товарища Сталина.

— Какое счастье! — вырвалось у меня.

— Да это большое счастье. Теперь у меня зарядка на целый год, — с воодушевлением говорила Таня. — Я так кричала ура, что на сутки охрипла.

Мы проходили в районе Кузнецкого моста. Здесь, я знал, чудом сохранилась домовая церковь-часовня. Когда мы проходили мимо этой часовни я, внезапно поддавшись какому-то смутному импульсу, покрепче взял Таню под руку и вместе с ней, ничего дурного не подозревавшей, резко повернул и вошел в дверь храма. Внутри царил полумрак, сверкали древние образа, тихо и благолепно пел хор. Таню первое мгновение поразил, казалось, нервный шок, она вросла в землю и с минуту не шевелилась. Потом очнулась и бегом кинулась вон, на улицу. Я настиг ее лишь на следующем квартале.

— Постойте, Татьяна «Николаевна! Я ошибся, думал, что там музей!

Таня остановилась в подворотне и как затравленный, злой зверек, горящим взором смотрела на меня.

— От вас я этого никогда не ожидала! — дрожа- идем от обиды голосом говорила она. — Такая жестокая и подлая шутка! Знайте теперь: мой отец был служителем религиозного культа!

— Тем более! — подал я неудачную реплику.

— Что «тем более»?! — возвысила голос Таня. — Это проклятие губит меня, висит над моей жизнью, мешает моральному возрождению!

До станции метро мы шли молча.

— Прощайте! — сухо бросила мне Таня у входа. Больше я Тани не видал.

ЗА ГРАНИЦЕЙ

Почему я стал вегетарианцем

Рассказ архитектора I

Александр Ильич Капустин окончил в 1912 гаду Училище Правоведения и начал свою юридическую карьеру товарищем прокурора при Н-ском Окружном суде. Жизнь в то время свела нас и мы были очень дружны. В начале революции Капустин эмигрировал, с тех пор я потерял всякую связь с ним.

Мы снова встретились в 1944 году, в Баварии, При исключительных обстоятельствах. В общественном бункере при ужасающей бомбежке, когда потух свет и крепкие своды здания сотрясались от сыпавшихся с неба, бомб, я неожиданно услышал в ближайшем углу русскую речь.

— Не бойся, Леночка, — говорил спокойный и приятный баритон. — В таких случаях нужно быть фаталистом. Ты знаешь, детка, что такое фаталист?

— Дззз… бум, бум, — слышалась тем временем адская музыка снаружи.

— Фаталист — это человек, который ничего не боится…

— …по глупости, — вставил женский голос.

— Нет, Оля, не по глупости, а по глубокой вере в предначертанность земного пути человека.

— Замолчи, рада Бога! Опять летят… предначертанности.

Раздался где-то очень близко взрыв, от которого екнуло в душе. Кто-то в темноте шарахнулся и взвизгнул. Стены бункера удушливо запылили/

— Вот у меня еще в России был приятель, дядя Ваня, как его все мы звали, — начал снова баритон (я стал теперь слушать с большим вниманием). Так этот дядя Ваня был на германском фронте в самых невероятных переделках, и тем не менее вернулся домой невредим. Когда же поступил на гражданскую службу, — он был архитектором, — то на второй день ему на постройке упавшей с лесов балкой оторвало руку.