Может, и любила меня. Оказывается.
Почему? Почему все так? Все поздно…
— Я тут закончил, — сказал вдруг Саша. — Так что вставай, собирайся, отвезу тебя домой.
Домой так домой.
Сжимая в ладони щеночка, сильно сжимая, до боли, я машинально пошла за Сашкой. И я даже не удивилась, когда внизу нас встретили, когда машину кроме меня сел еще кто-то третий, когда впереди и сзади нас пристроились еще два автомобиля.
Мне было все равно.
Может, дать этому охотнику меня поймать… может, тогда все это закончится? Да и был ли этот самый охотник? Мои родители… мои родители тоже умерли не случайно? И не только они?
Слишком много совпадений. Не могу больше. Не хочу так!
— Катя? Ты как?
За окном вновь полетели лысые березки, вновь ударил в крышу дождь. В этой машине душно, душно!!!
«Иди ко мне!!!»
Голос был таким ласковым, таким знакомым… таким бесконечно родным. Я сунула щеночка в карман и на миг закрыла глаза молясь, чтобы мне все это не приснилось. Что хоть кто-то меня там ждет…
Алина? Может, ты все же жива… не могу поверить, не хочу, что мы не сможем больше поговорить. Объясниться. Что уже на все поздно.
— Останови! — закричала я, и схватила руль.
Автомобиль развернуло на дороге, второй раз за сегодняшний день. Сашка выругался, резко ударили где-то сзади тормоза и приблизилось, долбануло в капот дерево. Машину окатило ливнем брызг, а кто-то внутри вновь позвал:
— Иди ко мне…
Даже не посмотрев на Сашку, я расстегнула ремень и выбралась из машины. Лес… лес был так близко. Березки, почти уже избавившиеся от листьев, пожухшая трава между ними и покой… такой покой.
Я бы и рванула в тот лес, под проливной дождь, на каблуках, если бы не подоспел человек Сашки. Тот самый, что остановил меня в дверях тетки. Этот верзила особо не церемонился: толкнул меня, грубо, безжалостно, прямо в глубокую лужу, да так, что я в грязи выкупалась.
Не понимая до конца что происходит, я пыталась встать на четвереньки, выплюнуть проклятую воду, но кто ж мне даст! Тот же человек пихнул меня в грязь, уселся верхом, не давая даже шевельнуться, заломал мне руки и прошептал на ухо:
— Что ты взяла в той квартире.
— Ничего… — выдохнула я.
— А если подумать, деточка. Что ты взяла в квартире тетки, вспоминай, да живо, пока я еще добрый!
— Пусти! — выкрикнула я, пытаясь вырваться. Но лишь сильнее выкупалась в грязи и наглоталась дождевой воды. А сволочной верзила начал быстро и профессионально меня обыскивать. И первое, что он нашел… простой брелочек… маленького щеночка, у которого истерся от времени ободок поводка.
— Отдай! — едва слышно прошептала я. — Отдай, у меня больше ничего от нее не осталось…
Он вдруг слез с меня, но бежать в лес мне внезапно расхотелось. А верзила помог мне встать, сжал в пальцах несчастный брелок и сказал:
— Отдам, когда мы его очистим. Больше не хочешь куда-то бежать?
— Не хочу…
— А куда хотела?
Я посмотрела в лесную чащу, восстанавливая нить зова. Закрыла глаза, схватила верзилу за руку, передавая ему картинку. Ты еще не знаешь, с кем связался охотник. Может, пять минут назад я и хотела умереть… но сначала я тоже за тобой поохочусь. Вновь раздались за спиной приказы. Захрустели в лесу ветки. Дождь… дождь лил и лил, стекали по волосам холодные струи, смывали грязь с моих щек, смешивались со злыми слезами.
Опять порча? И ладно, если бы только меня касалась эта опасность, но в машине со мной ехали люди!
— Все живы?
— Все, — живо ответили мне.
— Убью гада!
— Я тоже, — ответил где-то рядом Сашка. — Такая хорошая машина была… и из-за какой-то порчи. Черт!
И в долбанул ногой по колесу. От души так долбанул, так что машина ходуном заходила. Жаль, конечно… весь капот в гармошку. Хорошо хоть все живы и здоровы… вроде.
— Но нам лучше тут не оставаться.
Сашка накинул стянул с меня курку и накинул свою, усадил в чудом уцелевшую машину сопровождения, не обратив внимания на запачканные чехлы сидения. А я смотрела на хмурый березовый лес и лениво думала… меня вновь пытались убить? Вновь?
А пофиг!
— Сашка… сколько это будет продолжаться? Он доберется до меня однажды, да? — тихо просила я.
— Кто он?
— Тот охотник. Он ведь упрямый. Он до всех добрался… да?
— Катя, не городи глупостей. У тех «всех» не было нас.
— Ты знаешь, я когда-то читала книжку о безопасности или что-то того. Там было написано, что единственный способ избежать смерти от наемного убийцы… это не заводить врагов, которые этого убийцу способны нанять.
— Мы найдем другой.
— Ты чуть не погиб из-за меня только что? — ответила я, касаясь лба Сашки… кровь. Немного, но, чтобы совесть моя вновь заплакала, хватит. — И Анри из-за меня чуть не погиб. И теперь из-за меня за ним охотятся. И та зомби тех людей, тоже из-за меня. Это я все… я. К чему вы меня вернули?
— Прекрати! — одернул меня Саша и зло вывел машину на дорогу. — Этот бессмертный вошел во вкус! Убьет тебя, будет охотиться за другими. Так что давай не будем, а?
— Ты веришь, веришь, что я была Алицией? Веришь, что все это из-за меня?
— Да! И лань тоже виновата, что ее волк съел, — усмехнулся Саша. — И жертва сама спровоцировала маньяка. Это идиотская логика, прости уж. И я жизнь положу, может, не одну, чтобы поймать этого гада. Потому что моих друзей трогать никто не имеет права!
— Саша, у тебя Ли есть… она же с ума сойдет, если…
— Ли сама будет его искать и горло ему порвет, как только найдет. Ты ее еще плохо знаешь. А теперь не говори глупостей и дай мне вести машину. Хватит, наверное, приключений на сегодня?
— Несомненно хватит, — буркнул сидевший за моей спиной мужчина. И мне вдруг так дико захотелось в Магистрат. Домой.
— Поспи немного, — сказал Саша. — Успокаивающее должно еще действовать. Так что постарайся заснуть… сон все вылечит. Сон и время, верь мне. И не надейся, что мы так просто сдадимся.
Заснешь тут, ага!
Боль… боль и внезапная свобода. Легкость и сладость полета… и я уже лечу, лечу над осенним лесом, а за мной, далеко, горит, умирает огромный дом. Бежит по лесу босая девочка. Текут по ее щекам слезы. А рядом верной тенью несется огромный черный пес…
Они ушли… теперь могу уходить я…
— Катя, — трясли меня на плечо. — Катя!
Сон ушел так же внезапно, как и пришел. Мы приехали. Дождя больше не было, опускалось за Магистратом солнце, а навстречу мне выходила встревоженная Маша.
— Мне так жаль, Катя, — сказала она. — Жаль… идем домой.
Домой…
Я обернулась к Сашке, прошептала одними губами:
— Спасибо, — и направилась к дому.
Придется Сашке на новую машину зарабатывать… потом. Чуть позднее, а сейчас…
— Маша, обещай, если он до меня доберется…
— Нет уж, — ответила Машка. — Не если доберется, а прямо сейчас я всех людей на ноги подниму и этого умника найду, не сомневайся. И голову оторву. А ты не беспокойся. Мы поможем. Со всем поможем. И не смей даже думать, что ты одна, слышишь! И сдаваться не смей!
— Да, — улыбнулась я сквозь слезы, поймав прыгнувшую мне на руки Пу.
Глава двадцать три. Пробуждение
Янтарный вечерний свет, темные росчерки теней по траве, огромное поле, усыпанное ромашками. Смех, наверное, мой. Нагретое солнцем разнотравье под босыми ступнями, и я бегу, бегу, пока не падаю в эту самую траву, и смеюсь, смеюсь застывшему над лесом солнцу.
А он падает рядом, смотрит на меня так странно… будто пронзает взглядом. И темные кудри его в свете солнца кажутся каштановыми, а глаза… глаза бездонными. И смех утихает на моих губах. Слишком серьезно. Слишком близко… такого еще никогда в моей жизни не было.
Он молча пододвигается, проводит ладонью по моему бедру, комкает в пальцах пышную юбку, добираясь до кожи… и от его прикосновения бежит по венам огонь, а туман застилает глаза. Я уже не помню, где я и зачем. Я вижу лишь его, растворяюсь в его нежности.