Вижу, как Егор лупит Фора по лицу. Тот в ответ набрасывается на него. Потом Егор хватает за грудки Тена, отпихивает его… И снова сцепляется с Тимом… Словно сегодня Гроз решил самоубиться об футбольную команду.
Схватка один на один очень быстро превращается в жёсткое избиение одного целой толпой. И когда Егор падает, а кто-то размахивается ногой, чтобы ударить его по голове, я в одно мгновение оказываюсь рядом и падаю на Егора сверху. Просто закрываю собой от всех этих ударов.
– Хватит! Перестаньте! – кричу я, не узнавая собственного голоса.
И в этот момент он тонет в звуке полицейских сирен.
Глава 29
Гроз
Глубоко в груди начинает вибрировать неконтролируемый смех. Может, я такой же псих, как моя мать? Может, рано или поздно тоже попаду в дурку? Нормальные люди не смеются в такой ситуации.
Судя по ощущениям, рожа опухла. Костяшки на руках сбиты. В голове лёгкий сотряс, потому что когда я упал, шмякнулся затылком о стол. А ещё рёбра болят, потому что Алина рухнула на меня резко и неожиданно.
И теперь я прижимаю её к себе и глухо смеюсь, зарывшись носом в её макушку.
Всё было разыграно, как по нотам. Алина повела себя именно так, как и должна была. Она выбрала меня. И всегда будет выбирать, так или иначе.
В глазах футболиста шок. Его друзья в безмолвном ахере. Но когда в кафе врываются менты и ОМОН, ступор парней сменяется руганью и матом.
Алина пытается высвободиться из моих рук, но я крепко держу её за талию. Она кричит ментам, что парни не виноваты, что их нельзя забирать. Но служивым насрать на девчонку. Футболистов выводят из кафе. Лишь тогда я отпускаю её.
Девушка тут же пытается выбежать на улицу, но оставшиеся два мента останавливают её, чтобы она дала показания как свидетель. А меня осматривает подъехавшая скорая. По всем законам жанра я – пострадавшая сторона.
Потом берут показания и у меня.
Через полчаса нас отпускают. И когда Алина наконец выбегает на улицу, я мчусь за ней. Схватив за плечи, силой усаживаю в свою машину.
– А теперь мы поговорим! – рычу угрожающе, крутанув ключ в замке. – Ты моя на несколько часов. Смирись!
– Хорошо, мы поговорим, – цедит она сквозь зубы. – Но ни о каких часах не может быть и речи. Я должна поехать в участок и быть там со своим парнем. Понятно?
Зажмуриваюсь на секунду, чтобы не заорать.
Не выходит.
И я ору.
– Я ЗАКРОЮ ТВОЕГО ПАРНЯ, ПОНЯЛА?! ЕСЛИ ПРЯМО СЕЙЧАС НЕ ПЕРЕСТАНЕШЬ ГОВОРИТЬ О НЁМ, Я, МАТЬ ТВОЮ, ЕГО ЗАКРОЮ!
Давлю на газ. Хрен его знает, куда еду. Просто хочу убраться отсюда.
Алина молчит, сжавшись в кресле. Взглянув на неё, вижу, как дрожат её губы. Мышка выглядит напуганной, чертовски напуганной.
Она боится меня?
Бл*ть... Да я сам себя немного боюсь. Особенно сейчас, когда адреналин ещё не отпустил после драки. И потому, что я не видел Алину долбаных семь дней. Мне как воздуха её не хватало!
Пи*дец!! Ну почему она?!
Может быть, так же, как и моя мать, я обречён помешаться на ком-то? Может, это диагноз? Какая-то наследственная херня?
Разговор с самим собой делает всё только хуже. Я торможу на обочине. Даю себе несколько секунд отдышаться и относительно вменяемым голосом спрашиваю:
– Что ты написала в своих показаниях? Что я ударил первым?
Она молчит. Вбуравливаю свои глаза в её лицо.
– Что?!
– Что же ты не спросил у полиции? – не удерживается она от язвительного тона. – Зачем ты вообще всё это устроил? Почему преследуешь меня?
– А разве это не очевидно?
– Ну да... флешка, – грустно усмехается она. – И тебе плевать, кто и как пострадает, пока ты не получишь желаемое.
– Ты права. Только дело совсем не в флешке.
– Тогда в чём?! – в сердцах выкрикивает она.
– В ком, – поправляю её.
И не собираюсь больше ничего добавлять. Признаваться в своей безумной тяге к ней я не буду. Оставим это на потом. А пока я просто хочу... Хочу затащить её на заднее сиденье и целовать, целовать, целовать... И завтра делать то же самое. И послезавтра.
А если начнёт сопротивляться, буду её шантажировать. Уничтожу всю футбольную команду, если понадобится.
Да, я болен. Болен это серой мышью, черт бы её побрал!
Вновь жму на газ. Включаю кондей на полную, потому что горю. Убираюсь с оживлённых улиц, выезжаю на трассу.
– Куда мы едем?
– Не знаю.
Хотя я знаю. На дачу, которую Юлиана считает своей. Это единственное подходящее место, где сейчас никого нет. Даже персонала.
– Егор, мне надо позвонить, – шепчет Алина.
Бросаю на неё взгляд. Глаза, полные слёз, с мольбой взирают на меня.