Алли глубоко втянула в себя воздух и закрыла глаза. Но ведь это даже не её глаза! И как бы ей ни претило идти на службу к Милосу, она дала единственный ответ, который могла дать:
— Да. Если ты сможешь вытащить меня отсюда, то я говорю да. Выполню всё, что захочешь.
Милос заулыбался.
— Очень хорошо! Теперь попроси мальчика выйти на поверхность.
Дэнни спрятался ещё глубже за сознание своей гостьи.
«Всё в порядке, Дэнни, — мысленно сказала мальчику Алли. — Он тебя не обидит, я обещаю». Дэнни робко вышел вперёд и вернул себе контроль над собственным телом. Милос, должно быть, уловил переход, потому что выражение его лица изменилось — резкий, пронзительный взгляд, которым он буравил Алли, смягчился, стал ласковым и обезоруживающим — таким, какие обычно предназначаются маленьким детям.
— Чего тебе надо? — спросил Дэнни дрожащим голосом.
— Я всего лишь желаю помочь. — Милос взглянул на бассейн, потом обратно на Дэнни и присел на корточки, чтобы стать вровень с мальчиком. — Скажи мне — ты умеешь плавать?
Дэнни покачал головой.
— Нет. Папа пытался научить, но у меня плохо получается. Вот летом точно научусь!
— Отлично, — сказал Милос. — Тогда не будет проблем.
И без всякого предупреждения обеими руками схватил Дэнни и бросил его в самую глубокую часть бассейна.
Все обличения Мэри Хайтауэр, направленные против скинджекеров, всегда были ни чем иным, как дымом без огня, пустыми опасениями — то есть, не всегда, а до того времени, когда скинджекеры поступили на службу к ней самой. Вот теперь до неё дошло во всей полноте, насколько они могут быть сильны и опасны. Попади такая власть в неверные руки — и не избежать беды. Вот почему Мэри отчаянно нуждалась в том, чтобы либо заполучить Алли-Изгнанницу в союзники, либо — в случае отказа — нейтрализовать её.
Милос взялся разыскать Алли в Мемфисе.
— Если ты можешь это сделать, то делай, — сказала ему Мэри, — но не забывай о нашей главной миссии. У нас нет права на ошибку.
— Мы быстро найдём её, а потом сразу же вернёмся к реке и поможем Джил и Лосяре, — заверил её Милос. — Обещаю — я тебя не разочарую.
Это Милосу пришла в голову блестящая идея использовать для поисков Ищея. Мэри восхитилась хитроумием своего нового придворного и его умением пользоваться имеющимися ресурсами. Однажды она сказала Мопси Капоне, что они, мол, составляют единую команду, но это была лишь лесть — в борьбе все средства хороши. Реальная единая команда составилась у неё именно с Милосом. Милос всё время доказывал, насколько он ценный для неё партнёр. Со временем, надеялась Мэри, он, возможно, даже займёт в её сердце место Ника…
— Конечно, ты меня не разочаруешь, — промолвила она. — Сказать по правде, я надеюсь, что ты вновь преподнесёшь мне какой-нибудь приятный сюрприз.
«Плыви, Дэнни!»
«Я не умею!»
«Просто шевели руками и ногами!»
«Не получается!»
«Но это же вовсе не так трудно!»
«Я не знаю как!»
Они барахтались в бассейне. Алли взяла на себя контроль, но та самая мышечная память, которой она с таким отличным результатом воспользовалась раньше, теперь полностью подвела её. Тело, отлично приспособленное для лазания по деревьям, никак не справлялось с простыми движениями, благодаря которым оно могло бы удержаться на воде. Дэнни не умел плавать… а значит, и Алли тоже.
В панике Дэнни захлебнулся и пошёл на дно. Они взглянули вверх — и увидели сквозь толщу воды Милоса и Хомяка в обличье рабочих: те стояли и смотрели на происходящее, ничего не предпринимая. Ждали, пока они утонут.
Так вот в чём заключается план Милоса! Почему же она не сообразила этого раньше! Есть только один способ высвободить душу из тела. Алли должна была догадаться!
«Я боюсь!» — закричал Дэнни.
«Я спасу тебя! Не знаю как, но спасу!»
Но ведь она обещала мальчику, что Милос его не обидит, а тот сделал ещё хуже! Она — соучастник в преступлении, неважно — вольный или невольный.
Они опять глотнули воды. Их руки молотили по сторонам, а тело падало, падало вниз. Злобные, клубящиеся тени проникли в их рассудки с краёв замутившегося зрения. Сердечко Дэнни колотилось, как сумасшедшее, требуя кислорода. Казалось, ещё немного — и их грудь разорвётся. Алли даже припомнить не могла, чтобы ей когда-либо было так больно!
«Помогите! Кто-нибудь, помогите!»