Так или иначе, этот гигант был обречен, над ним висела занесенная секира, готовая рухнуть и сделать свое дело в любой момент. Правда, Кирилл и подумать не мог, кто станет палачом.
Арсентий стоял рядом с какой-то блондинистой девушкой и, примирительно подняв в воздух ладони, пытался что-то втолковать ей. На лице Сени можно было прочесть и извинение, и непонимание, и страх. Он явно не мог взять в толк, за что на него нападают.
Девица и слушать ничего не желала, она поливала несчастного именинника последними словами, запросто перекрикивая музыку, и все порывалась отвесить ему пощечину. Когда Сеня ловил руку в полете, девка орала еще пуще — мол, он ей синяки оставляет, каждый из которых обойдется ему дороже, чем халупа, в которой Сеня живет.
Стоящая рядом подруга понимающе кивала, состряпав эпохально кислую мину, а еще одна приятельница, как только что заметил Кирилл, как раз-таки и вела громилу прямо на такого же высокого, но тщедушного и небоеспособного Арсентия. Вот стерва… Мелкая, как прыщ — такая, что на фоне кинг-конга ее даже и не видать — но свою миссию выполнила.
Еще не совсем понимая, что делает, Кирилл бросился вперед и в последний момент, все же толкнув какого-то заторможенного выпивоху, вписался между Сеней и Голиафом. Хм, а вблизи не такой уж он и большой, в росте и весе разрыв с Кириллом был не критичен. Все дело в ширине плеч и, пожалуй, в избыточной мышечной массе. Кирилл-то и сам не маленький, шесть футов с кепкой, но кто-то из них двоих, похоже, просто не вылезает из «качалки».
— Послушай, приятель, — начал Кирилл, твердо глядя в лицо пышущему гневом монстру, и с трудом удержался от неуместного смешка, рассмотрев его прическу — волосы, забранные в короткий хвостик на макушке, а остальная часть головы гладко выбрита. — Мой друг празднует День Рождения, он выпил лишнего, я сейчас его уведу…
— Захлопни поддувало, лапоть, и дерни отсюда.
Слишком высокий и звонкий для такого верзилы голос, а еще язык… Ну как же так, угораздило же сцепиться в этой дыре с поляком! Сеня, козлина, не мог грабли свои при себе попридержать?! Наверняка ведь тронул-таки девчонку, по заду погладил или попытался пристроиться в танце. Знаем, плавали, таких «пикаперов» в гадюшных клубах — как грязи.
Все вокруг устремили свои взоры на середину площадки, с любопытством ожидая стремительной кульминации и впечатляющей развязки. Боковым зрением Кирилл уловил два силуэта, приближающихся вразвалку — секьюрити. Уже зная, кого они объявят виновным, Кирилл решил еще раз попробовать разойтись с миром:
— Прости, пожалуйста. Что бы он ни сделал, — Кирилл кивком указал на Сеню, — случилось из-за перебора с алкоголем. Ну, у всех же бывает, а? Дай нам уйти, и мы здесь больше не появимся.
Здоровяк выслушал оправдательную речь Кирилла с вниманием, не пытаясь перебивать, однако ответом стала явная эскалация — толчок кулаком в грудь. Не слишком сильный, скорее, провоцирующий. Кирилл мог уйти и ответить, но решил этого не делать. Может, хоть теперь успокоится.
— Идем на улицу, — велел агрессор, дохнув алкоголем. Из ниоткуда рядом выросли еще два товарища, помельче, но такие же злые и пьяные. Они стояли молча, готовые, как цепные псы, ринуться в атаку по щелчку пальцев своего хозяина и, возможно, трусливо разбежаться после первых тумаков.
Отказаться от предложения не представлялось возможным, теперь это уже вопрос чести. Кирилл угрюмо кивнул и, схватив Арсентия за плечо, потащил за собой. Тройка конвоиров двинулась следом, предвкушая расправу. Вслед покидающим арену танцпола сторонам устремились встревоженные и заинтересованные взгляды всех, мимо кого проходила процессия.
6
Сверкающая неоном длинноволосая прелестница Дездемона кокетливо смотрела на разворачивающееся прямо перед ней действо. Такое она видела не раз, а сколько еще увидит — и не сосчитаешь.
Поляк, подбадриваемый и подстрекаемый друзьями и тремя разгоряченными спиртным спутницами, наминающими дешевых шлюх из придорожного борделя, вышел в центр импровизированного круга из групп поддержки противников и просто зевак. Даже жлоб-охранник с вытянутой конской рожей выбрался на крылечко, якобы просто покурить, но на деле-то, конечно, в надежде на зрелище. Но на какое зрелище рассчитывает этот шлепок майонезный, забывший, в чем должна заключаться его работа? Арсентий и секунды не выстоит.