Для животной сказки характерно полное отсутствие волшебно-мифических деяний героев. Здесь участники событий ведут обыкновенный охотничий образ жизни, часто подражая в своих действиях людям; они имеют орудия труда, добывают и готовят пищу, изготовляют одежду, строят жилища, заключают браки, воспитывают детей, ведут борьбу со своими врагами.
В животных сказках победителями выходят, как правило, существа физически немощные и малые, но обладающие умом, хитростью и ловкостью51. В сказке «Аканныкай» (№ 107) волк съедает важенку, а олененка оставляет на вырост, чтобы закусить, когда подрастет. Олененок, тренируясь в прыжках по скалам, становится сильным оленем и побеждает волка. В керекской сказке «Лиса и ворон» (№ 115) животные персонажи имеют полный комплект предметов быта и охоты. Они ведут человеческий образ жизни. Лиса пытается обманывать ворона, но он разоблачает и унижает ее. К таким «чисто» животным сказкам относится значительное число сказок, включенных в настоящее собрание.
Особое место среди животных сказок эскимосов и чукчей занимают детские сказки-дразнилки о рыбе-бычке и олене, о бычке и лисичке и ряд других. В этих сказках персонажи посредством песенок дразнят друг друга, обзывая обидными словами.
Среди сказок с животными персонажами (животные и волшебно-мифические) имеются сказки топонимического содержания, кумулятивные, сказки с этиологическими или космогоническими сюжетами и концовками.
Олицетворение животного мира в устном творчестве палеоазиатов теснейшим и непосредственным образом взаимодействовало с их изобразительным и вокально-танцевальным искусством. В народных эскимосско-чукотских танцах и песенных импровизациях, исполнявшихся до недавнего времени на праздничных торжествах, посвященных удачной охоте на кита или моржа, а у чукчей-кочевников — осеннему забою оленей, искусно изображались картины трудовой жизни людей. В этих произведениях искусства нашли свое отражение также и космогонические представления древних охотников о мирозданческой миссии сказочного ворона, касатки и других животных («Танец ворона», «Танец касатки», «Танец чайки»). В танцах, изображающих производственно-охотничьи процессы, отражалось глубокое практическое знание звериных повадок и анатомического строения животных.
В наскальных изображениях (петроглифах) Чукотки, открытых впервые в этих северных широтах советскими геологами и археологами в 1965–1967 гг., рукой древнего художника исполнены впечатляющие картины охоты на дикого оленя и морского зверя52. Высеченные на скалистых отрогах Пегтымельской скалы рисунки оленей, волка, собаки, охотника на каяке, вонзающего в плывущего оленя копье, сценки морской охоты на кита являются свидетельством высоко развитого древнего изобразительного искусства, отразившего реальную жизнь древних охотников этого края. Вместе с тем рядом с правдивым изображением окружающего мира древний художник запечатлел на каменных плитах также и мифические картины, являющиеся несомненным отражением художественно-фантастических представлений палеолитического охотника.
К таким рисункам относится изображение танцующих женщин с огромными шляпками грибов-мухоморов на голове. Это наскальное изображение веселых женщин-мухоморов находит прямую параллель с содержанием ительменской сказки «Челкутх и девушки-мухоморы», № 189 (из цикла сказок о вороньем герое Кутхе), в которой веселые лесные девушки-мухоморы увлекают героя сказки и уводят с собой. В их мире он забывает о жене и детях. Наступает зима, а с ней и голодное время. Челкутх уходит на леса к жене и детям, а увлекшие его мухоморы засыхают в лесу.
Мухоморы, употреблявшиеся коряками и чукчами в качестве одурманивающего средства, одухотворялись ими и, как свидетельствует В. Г. Богораз, являлись пьяным людям в странной человекоподобной форме. Персонификация палеоазиатами явлений и предметов окружающего мира равным образом распространялось и на мухоморы, употребление которых приводило человека, в ненормальное психическое состояние. Изображение в наскальных рисунках и устном искусстве палеоазиатов Чукотки и Камчатки веселящихся женщин с шапкой-грибом на голове, как и другие параллели в сюжетах устного и изобразительного искусства, является убедительным свидетельством связи мифологических представлений народностей этого региона с их охотничьим бытом и жизнью. Эти представления наиболее многогранно нашли свое выражение в мифах, сказках и сказаниях всех коренных народностей Чукотки и Камчатки.
Бытовые сказки (или бытовые рассказы) повествуют об особенно памятных и типичных событиях, происходивших при разных ситуациях ранее и закрепившнхся в устной традиции народа. Особенностью этого жанра устного повествовательного творчества народностей Чукотки и Камчатки является отражение бытовых и социальных сторон их жизни, межплеменных отношений, борьбы героя с врагами-обманщиками, насильниками и угнетателями; в сказке этого жанра высмеиваются хвастовство, самонадеянность, лень, глупость. Герою бытовой сказки помогают не чудесные помощники, а ум, справедливость, находчивость, превосходство в силе и ловкости.