– Ария, – окликнул ее Эзра, когда она перешагивала через груду старых телефонных справочников.
Девушка остановилась, сердце в груди екнуло. Эзра смотрел на нее со спокойным рассудительным выражением на лице.
– Более сильной девушки, чем ты, я не встречал, – сказал он. – Поэтому просто… пошли их всех. У тебя все будет замечательно.
Эзра наклонился и стал запечатывать коробки прозрачным скотчем. Ошеломленная, Ария вышла на улицу, недоумевая, с чего вдруг он заговорил с ней, как школьный психолог. Как будто намекал на то, что он взрослый человек, на нем лежит ответственность и необходимость отвечать за свои поступки, а она еще ребенок, у которого вся жизнь впереди.
Однако именно это она сейчас меньше всего хотела бы слышать.
– Ария! Милости просим! – воскликнула Мередит, выглядывая из кухни.
На ней был черно-белый полосатый передник – Ария представила, что это тюремная униформа, – на правой руке – рукавица-прихватка в виде коровы. Мередит улыбалась во весь рот, словно акула, приготовившаяся проглотить мелкую рыбешку.
Ария втащила в дом последнюю из сумок, которые накануне вечером Шон сгрузил к ее ногам, и огляделась. Она знала, что у Мередит специфический вкус: творческая натура, она преподавала в колледже Холлис, там же, где работал Байрон, – и гостиная Мередит создавала впечатление, что ее обустраивал психопат. В углу возвышалось стоматологическое кресло с полным набором пыточных инструментов на подносе. Одну стену целиком Мередит завесила изображениями зрачков. Она увлекалась пирографией[17] – выжигала надписи на дереве, выражая свое творческое «я», – и на каминной полке Ария увидела кусок доски с афоризмом: КРАСОТА СУЩЕСТВУЕТ ЛИШЬ НА КОЖЕ, А УРОДСТВО ПРОНИКАЕТ ДО КОСТЕЙ. А на кухонном столе было налеплено объемное изображение Злой ведьмы с Запада[18]. Арию так и подмывало, показав на ведьму, съязвить: я и не знала, что мама Мередит из страны Оз. Потом ее взгляд упал на енота в углу, и она вскрикнула.
– Не бойся, не бойся, – быстро произнесла Мередит. – Это чучело. Я купила его в таксидермистском салоне в Филадельфии.
Ария сморщила нос. Этот дом мог бы составить конкуренцию музею истории медицины имени Мюттера[19] в Филадельфии, нравившемуся брату Арии не меньше, чем музеи секса, которые он посещал в Европе.
– Ария! – Байрон, появившийся из-за угла, вытер руки о штаны. – Добро пожаловать!
Ария отметила, что на нем темно-синие джинсы с ремнем и мягкий серый свитер. Может быть, он считал, что негоже ему ходить перед Мередит в своем обычном домашнем наряде – футболке с эмблемой «Филадельфийских семидесятников»[20] и поношенных клетчатых шортах.
Ария с кряхтением вновь оторвала от пола матерчатую багажную сумку. Принюхалась. В доме стоял смешанный запах горелого дерева и вареной мелкодробленой пшеницы. Она подозрительно посмотрела на кастрюлю, стоявшую на плите. Может быть, Мередит стряпает ядовитое зелье, как злая директриса в романе Диккенса[21]?
– Пойдем, покажу твою комнату.
Взяв дочь за руку, Байрон повел ее по коридору в большую квадратную комнату, где Ария увидела несколько деревянных колод, инструменты для выжигания, огромную ленточную пилу и сварочные приспособления. Ария предположила, что это мастерская Мередит – или помещение, где она приканчивает своих жертв.
– Сюда, – сказал Байрон.
Он завел ее в закуток в углу мастерской, отделенный от остальной комнаты цветастой занавеской.
– Та-да-да-да! – пропел отец, отодвинув штору.
На крошечном пятачке, чуть больше душевой кабинки, размещались односпальная кровать и туалетный столик, в котором не хватало трех выдвижных ящиков. Чемоданы Арии Байрон принес сюда раньше, но на полу места не было, и он сложил их все на кровать. В изголовье лежала желтоватая подушка, на подоконнике стоял маленький портативный телевизор с наклеенной сверху блеклой надписью, исполненной в стиле семидесятых: ПОБЕРЕГИ ЛОШАДЬ, КАТАЙСЯ НА СВАРЩИКЕ.
Чувствуя тошноту, Ария повернулась к Байрону:
– Мне придется спать в мастерской Мередит?
– По ночам она не работает, – быстро произнес Байрон. – И смотри-ка! У тебя свой телевизор, свой камин!
Он показал на огромное кирпичное чудище, занимавшее почти всю дальнюю стену. В Старом Холлисе почти во всех домах камины имелись в каждой комнате, потому что центральное отопление работало плохо.
– Будешь создавать здесь теплую атмосферу вечерами!
– Папа, но я понятия не имею, как разжигать камин.
17
18
19
20