Где-то вблизи, заставив мелкие серебристые иголочки даже затрястись, а Виктора испуганно раскрыть глаза, раздался до боли знакомый и вселяющий ужас рёв белого зверя, и за погасшими деревьями мелькнула его шкура, а после и многочисленные тени.
— Догнали… — на одном дыхании прошептал юноша, прежде чем схватить Марию за запястье и ринуться вперёд. — Надо оторваться от них! Дракар, запутай следы!
Согласно качнув головой и издав громогласное ржание, чёрный конь скрылся за плотно стоящими деревьями, с треском ломая под мощными копытами корни и старые ветки, и блестя голубыми гаснущими полосами и рунами на своей шкуре.
— Слушай, — даже не оборачиваясь начал Виктор, от чего сердце девушки испуганно вздрогнуло, — надо разделиться, так у них будет меньше шансов нас поймать… беги как можно дальше и не оглядывайся, а после, как отстанут, спрячься где-нибудь. Я тебя найду.
Невольно кивнув и почувствовав, как привычные прохладные пальцы разжимаются, девушка сглотнула, перепрыгнув через поваленный ствол дерева и ринувшись вперёд. Низкие ветки больно били по лицу, выдирая волосы и с треском рвя одежду, когда корни так и опутывали ноги, заставляя спотыкаться и с надеждой сжимать заветные серебряные часы на шее. Они вырвутся. Они сбегут. Но сердце выдаёт обратное, отбивая свои тяжёлые неказистые ритмы чуть ли не в глотке и мешая продохнуть воздух, пропитанный её собственным страхом. Откуда те знали, где они и куда пошли, даже не имея лица? Это страшно, и от этого хочется сбежать.
Земля под ногами стала рыхлой, когда деревья чуть ли не плотнее прижались друг к дружке, так и светя в лицо голубым светом и заставляя жмуриться, то и дело оглядываясь по сторонам. Она могла поклясться, что какая-то тень следует за ней попятам, даже не собираясь отставать и давать ей время на передышку. А ноги уже ломило и, не выдержав, она всё же воспользовалась часами, нащупав на корпусе ту самую незаметную кнопку и нажав на неё. И вновь белая волна прокатилась по миру, заставив одну из стрелок тут же начать свой отсчёт, и всё замерло. Даже ветер в вышине застыл, больше не свистя в ушах, когда воздух стал густым и непродыхаемым, так и застревая в груди и застилая глаза. Какой-то корень попался под ноги и, вскрикнув, Мария упала, ободрав щёку до крови и, тут же почувствовав позади какое-то движение, резко села, выкинув руку и с замиранием сердца смотря, как над ней проносится блестящий в голубом свете меч из белого металла, и как он со звоном натыкается на какую-то преграду, вспыхнувшую цветом крови и тут же осыпавшуюся в виде искр на землю.
— Что за… — даже выдохнула та, смотря, как стрелка ещё не пересекла половину, и тут же отползла назад, вжавшись в шершавую кору и не сводя испуганного взгляда с человека в чёрных тканях, что сжимал в когтистой перчатке длинный серебряный меч. И стоило только Марии оторвать взгляд от оружия и кинуть на лицо своего преследователя, как сердце пропустило один удар, а следом другой.
— И снова мы с тобой встречаемся в лесу, не правда ли странное совпадение, Виктория Грардер? — скинув с лица светлые, почти что белые пряди и изобразив на губах настолько ледяную улыбку, что по коже прошлись мурашки, властно поинтересовался Безымянный король, шагнув к ней и, подняв свой меч, заострённым концом приподнял серебряные часы с уже заканчивающей круг стрелкой. — Удивлена, что я не замер, верно? Короли не подвластны времени, поэтому сколько бы ты его не останавливала, мы всегда будем жить даже в не его пространстве…
Серебряная волна, пройдясь над деревьями и на миг скрыв короля, пропала в звонко захлопнувшихся часах, и ветер над головой вновь затрепетал длинные серебристые иголочки сосен, что, кружась, спадали вниз. Ей было страшно, ещё как! Тот самый незримый страх вновь пробил насквозь совсем как в том замке на скалистом острове посреди тумана: вроде, не знаешь, кто его источник, но он проникает и находит тебя везде.
— А ты не плохо сдружилась с изменником… даже помогла ему сбежать, лишь один вопрос: зачем? Впрочем, мне это не особо важно, и охотился я вовсе не за тобой все эти дни… мне нужен мальчишка. — Он оглянулся, словно надеясь увидеть его между деревьями, но там была лишь темнота, и только после перевёл взгляд на замершую девушку. — Если ты приведёшь его ко мне, я оставлю тебя в покое, и забуду как плохое наваждение. Поверь, так будет лучше для всех. Ведь дорогу мне лучше не переходить: король не любит прощать обиды.
— Король? — сглотнув, даже переспросила Мария, осторожно поднявшись на слабые ноги и чувствуя, как в груди закипают возмущение и гнев. — Позвольте кое-что уточнить и даже вмешаться: вы не истинный король, а лишь его жалкая копия, которая смеет восседать на троне и думать, что она тут главная шишка! Вы трус, раз сами пошли искать «мальчишку», которого до этого лишили лица и заперли в темнице. Трус, которого ещё этот мир не видел! И знаете что? плевать я хотела на вашу «благодарность», она даже рядом с вами не стояла!..
Его тяжёлая рука в покрытой плотными чёрными чешуйками перчатке с размаху ударила по лицу девушки, оставив на её щеке глубокие порезы от чёрных когтей, и тут же схватила за горло, не дав упасть на холодную землю. Пальцы с силой сомкнулись на шее, и кости неприятно захрустели, когда воздух так и замер в груди вместе с бешено колотящимся сердцем.
— Ещё никто не смел называть меня трусом и слабаком… я дал тебе шанс уйти, и дал ещё один, но ты их сочла ненужными, как и моё терпение. Пойти против короля себе дороже, особенно на его территории с его правилами… убить тебя мне ничего не стоит, так же как и похоронить то, что ты сейчас сказала. А часы я, пожалуй, прихвачу себе. Тебе они всё равно не помогут.
Подняв меч, он коснулся заострённым концом цепочки с её часами, и надавил. Надавил со всей силы, порезав тонкую кожу на ключице и заставив зажмуриться. Кричать не было сил: голос так и остался с воздухом в груди, но она ещё могла почувствовать, как тёплая цепочка пропадает с шеи, и бабушкино наследство с тихим стуком падает на листву, когда меч и дальше скользит по коже, вырезая на ней знак бесконечности.
— Отпусти, — даже через белую пелену слабости и боли она раслышала голос полный льда, но Безымянный не вздрогнул.
— Ну наконец-то… видимо, пролитой крови этой девчонки хватило, что бы ты прибежал сюда поджав свой хвост, — переведя взгляд с лица своей жертвы на стоящего поодаль бывшего пленника прохладно усмехнулся тот, наконец разжав пальцы и бросив Марию под корни ближайшей сосны, как ненужный мешок с сеном. — Я думал, ты сбежишь… что же случилось, раз решил прийти на помощь к этой девчонке? Чувство сожаления проснулось? Или в каком-то веки решил почувствовать себя героем? Тогда смерь пыл, я ещё могу её убить.
Лезвие скользнуло совсем рядом с успевшей приподняться Марией, заставив ту испуганно замереть и взглянуть на Виктора, но так и не поймать его налившийся золотом взгляд, сверливший своего вечного врага.
— Чего ты хочешь? — наконец произнёс он, сделав шаг на встречу и вновь замерев, смотря на это ледяное лицо лже-правителя, что чувствовал превосходство перед загнанной в угол добычей. — Ты выследил меня, загнал в свою ловушку, и что дальше? убьёшь?
— А к чему тебе жить? что будет, если я оставлю твоё сердце биться? Ты жалок, раз сбежал только когда тебе предложили помощь. А что до этого ты делал? Ничего, лишь томился в моей темнице целых двадцать лет, гния и распадаясь на части… надо было сбросить тебя тогда вместе с отцом, но нет, я пожалел. Оставил жить, и где моя благодарность? Где она?! — его меч вновь пролетел перед глазами девушки, и тут же вперился в грудь не вздрогнувшего Виктора. — Зачем тебе жить? тебя всё равно никто не вспомнит и никто не похоронит. Ты лишь обуза для этого мира, так зачем тебе продолжать в нём существовать?