— Уже детей посылать начали… — наконец недовольно произнёс незнакомец, спустив с губ густой дым, окутавший закашлявшуюся девушку. — Я вроде бы говорил, что денег у меня нет. А если попробуете дом отнять…
Он выхватил из угла лакированное ружьё, даже не прицеливаясь ткнув холодным концов в грудь собеседницы. Его глаза вспыхнули такой решимостью, что та не сомневалась: если надо будет, он выстрелит, и мешкать не будет. Старик или ребёнок, ему плевать, он будет стоять на своём.
— Послушайте, — нервно выдохнула Мария, от чего ружьё переместилось на её лоб, и тёмные глаза пристально сощурились. Неудобно говорить, когда ты под прицелом. — Я не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать… но какого чёрта вы делаете в моём доме?
Даже нахмурившись и скрестив на груди руки, девушка вопросительно взглянула на человека, который вдруг решил, что это его дом! Вот что называется, отлучиться ненадолго и понять, что всё твой имущество сбагрил какой-то пьяница с ружьём на изготовке. Простите уж, но полицию ещё никто не отменял, а если надо, она будет отвоёвывать собственность Виктории.
— А ты ничего не перепутала? — нахмурив брови даже слишком спокойно спросил тот, всё же отпустив ружьё, поняв, что опасаться ему как-то и нечего. — Что-то я не припомню, что переписывал своё имущество на нищую ободранку, явившуюся к двери и заявляющей, что мой дом — её.
— Так, постойте! — вскинув руки недовольно воскликнула Мария, чувствуя, как всё больше запутывается. — Этот дом принадлежал моей покойной бабушки, и документы на его владения у меня есть, и находятся они в доме. Так что если вы соизволите сейчас же его покинуть, то так и быть, я умолчу об этом событии и не буду тревожить полицию. Это будет лучший исход для нас двоих.
Он молчал, молчал долго, пронизывая девушку странным ледяным взглядом, даже не пригубив сигару и заставляя ту почти что не мигая сверлить его лицо.
— Давай кое-что проясню, — наконец заговорил он спокойным, металлическим голосом, от которого всё внутри невольно замерло в ожидании. — Этот дом раньше никому не принадлежал, так как он был построен относительно недавно, по чертежам моего отца, так что принадлежать тебе он никак не мог. Я законный владелец этой земли и всего, что ты сейчас видишь, так что махинация не удалась. Попробуй с теми, чьи дома хотя бы на два этажа ниже…
Что-то во взгляде Марии заставило его замолчать, когда та, даже не церемонясь, вдруг шагнула вперёд, переступив через порог и уверенно пройдя к лестнице в главном зале, замечая, что тут уже не так пустынно, как раньше: в тяжёлых шкафах из красного дерева покоились сотни книг, а в камине еле теплился огонь, освещая полукруглые диваны и отбрасывая свет на хрустальный столик. Висевшие на стенах картины дышали свежестью, когда перила были выкрашены в новую чёрную краску, а ступени и половицы даже не скрипели под ногами, как привыкла Мария. И всё же, стараясь не обращать на это внимания и на возмущённый окрик мужчины, что уже широкими шагами пытался догнать её, неуверенно остановившись на первой ступени и крикнув во след:
— Вообще-то тебя сюда никто не приглашал!
— Мне не нужно согласие на то, что бы находиться в собственном доме! — крикнула в ответ та, скрывшись в коридоре и чуть ли не бегом кинувшись к белой двери комнаты Виктории, слыша позади тяжёлые и явно весьма раздражённые шаги незнакомца.
Дёрнув на себя золотистую ручку и на миг зажмурившись от белого света, девушка шагнула в комнату, и замерла. Эта была та самая комната из её сна, разве только окно тут было распахнуто на распашку, от чего белые полупрозрачные шторы струились от прохладного ветра, а разбросанные по тёмному полу листы бумаги что-то негромко шуршали. В кровати же словно кто-то недавно спал, забыв её заправить и оставив на чёрных резных столбцах тёмные следы от когтей и рваные одеяла. Странное чувство сжало глотку, заставив не мигая смотреть на развороченную комнату, гадая, что тут могло произойти.
— Я же сказал, что тебя никто не приглашал! — резко схватив её за плечо и повернув к себе тяжело прошептал мужчины, сжав свои пальцы на её мокром свитере.
— Что тут… произошло? — осторожно метнув взгляд на кровать прошептала Мария, нахмурившись и, смахнув с его плеча руку, отступила назад, гневно сжав ладони в кулаки. — Это вы тут всё переворошили?! Да как вы могли пробраться в этот дом и делать то, что вздумается! Так, я немедленно звоню в полицию и сообщаю о том, что в моём доме вор… они то с вами разберутся!
Метнув гневный взгляд на стол, в надежде найти свой телефон, девушка запоздало вспомнила о том, что кинула его под кровать и, выхватив из груды бумаги на тумбочке серебристый шпатель для краски с лакированной ручкой, грозно направила его на незнакомца, осторожно отступая назад и чувствуя, как гнев постепенно берёт своё.
— Телефон на первом этаже. Иди звони, если думаешь, что я лгу, — облокотившись об дверной проём плечом вновь так же спокойно ответил тот, пронзая её взглядом и замечая, как шпатель в бледных руках еле заметно подрагивает. — Только вряд ли меня арестуют, в отличи от тебя… но попытка не пытка. Давай. Я не против посмотреть, чем это всё закончится.
Метнув в его сторону недоверчивый взгляд, Мария поджала уже посиневшие от холода губы, смахнув с лица рыжую прядь и всё же осторожно пройдя к двери, скользнув в проём и не спеша спустившись по лестнице.
Телефон нашёлся на тумбочке между шкафов, и явно не оправдал её надежды. Он был старинным, сделанным в винтажном стиле с диском и белыми римскими цифрами с позолоченной подставкой, и трубкой на ней из белой кости, от которой тянулся закрученный чёрный провод. И как таким пользоваться? Дисковые телефоны Мария видела только в музеях или и вовсе у таких же любителей старины, так что если он решил позабавиться над ней, то у него это неплохо вышло.
Неуверенно подняв трубку и с тихим треском набрав нужный номер, она вслушалась в какую-то до странности шипящую тишину, надеясь заслышать привычные гудки, но ничего не было. Что ещё за чертовщина? Вот это уже начинало немного пугать…
— Вы что, ещё и провода обрезали? — кинув в сторону лестницы рассерженный взгляд грубо поинтересовалась Мария, со звоном опустив трубку на подставку и успокаивающе набрав в грудь пропитанного сигарами и мужскими духами воздух. Зачесав назад мокрые волосы, она начала шагами мерить гостиную, кидая непонимающие взгляды на картины и шкафы, на догорающие угли в камине, на неяркие золотистые лампочки в подсвечниках. — Да что за чертовщина тут вообще происходит? Ничего не понимаю. Я ведь только книги на аукцион выставляла, а не весь дом…
Неуверенно замерев напротив телефона и взглянув на дрожащие от холода ладони, Мария отрешённо вздохнула, шагнув к камину и, присев напротив, не раздумывая запустила руки в тёплое чрево, заставив мужчину даже напрячься. В чёрных углях, присыпанных серым пеплом, показались алые искры, что тут же потянулись длинным язычками пламени к онемевшим пальцам, ласково коснувшись холодной кожи. Этот огонь согревал, словно был частью её, не смея причинить своей хозяйки боль и страх, и потому та не смела даже шелохнуться. Странное пламя, такое же, как и у Безымянного, словно она до сих пор в книге и…
— Огонь должен обжигать, — сделав неуверенный шаг к ней вдруг негромко произнёс незнакомец настолько настороженным голосом, что Мария очнулась от минутного помешательства, успев почувствовать резкий жар в пальцах и вовремя отдёрнув руки. И только после, удивлённо взглянув на ладони с еле заметными подпалинами на рукавах, резко поднялась на ноги, поймав на себе взгляд мужчины. — Кто, или что, ты такое?
— Если бы я это ещё сама знала, — пытаясь сдержать в голосе дрожь прошептала та, отступив назад и, запнувшись об край ковра, упала на мягкое, обшитое бордовой тканью, кресло, тут же сжав пальцами ручки. — Постойте, а вы тогда кто, раз этот дом построил ещё ваш отец?
Выпрямившись, насколько позволяла онемевшая от напряжения спина, девушка вперилась взглядом в лицо мужчины, почему-то вспоминая, что уже у кого-то видела точно такие же глаза из сочной травы. Что-то не давало ей покоя: если Виктор, являющийся главным героем книги, вдруг умер, то ведь что-то в реальности должно измениться? Или всё совершенно по-другому?