— А потом?
— Потом после тридцатого идёт замедление до сорокового, потом до пятидесятого, потом до семидесятого, до восьмидесятого и там уже до сотни. И в военном деле привыкли по ним обозначать профессионализм человека. До тридцатого ты зелёный новичок. После тридцатого — начинающий и что-то умеешь, ты что-то можешь. С сорокового — обычный, большинство таким обладает. С пятидесятого уже идут умеющие люди, которые хорошо сражаются. С семидесятого — профи своего дела, с восьмидесятого — мастера. Сотня считается границей — ты достиг совершенства, но некоторые переступают и её, открывая что-то новое, сильное и неизвестное другим.
— То есть сотня может быть границей, но не обязательно?
— Да. Тут есть граница — ты чему-то научился и уже умеешь обращаться с мечом. Потом ты знаешь основные навыки и можешь сражаться. Дальше ты уже бывалый, знаешь техники, имеешь свой стиль и приёмы. Потом ты уже профи, хорошо владеешь мечом, умеешь в баланс и определённые финты, потом ты уже мастер клинка — знаешь всё или почти всё, почти все стили и можешь подстроиться под любого противника.
Забавная градация. Очень забавная. Хотя я, честно говоря, подозревал о чём-то подобном, так как если бы не было замедления, то все бы давно тут с мечами ходили по сотому уровню. А так отбросы не могут особо подняться выше тридцатого, да им и не нужно больше, чтоб мирняк грабить.
А военные доходят до пятидесяти, и, скорее всего, там остаются.
— Кстати, Мамонта… — начал я, глядя снизу-вверх.
Блин, два метра, я хуею. У меня там сто семьдесят пять или сто семьдесят три, не помню уже. Смотреть вот так немного неловко. Ещё более неловко, что я до её лица дотянуться не могу.
Чот я просчитался в этом моменте, не говорить же мне ей: «нагнись ко мне вниз, пожалуйста» или «погоди, я сейчас табуретку принесу, ты только стой и не двигайся.»
Как знал, что понадобится стремянка.
— Чего? — спросила уже она, не дождавшись ответа от меня.
— Да знаешь, я тебя поцеловать хотел, а потом предложить заняться чем-нибудь интересным. Но тут такая незадача, ты настолько высокая, что я банально не дотягиваюсь. Разве что в живот могу тебя поцеловать или в грудь лицом уткнуться. Но и тут незадача — на тебе броня. Вот и думаю, что делать.
Ага! Покраснела! Внимание! У нас моральное пробитие невозмутимости!
— Так что… давай, потопали.
— Я шлюха что ли? — нахмурила брови Мамонта.
Пиздец, всегда бесило, когда кто-то так говорит.
— То есть я шлюха? — возмутился я. — Я же не приказываю. Не хочешь, как хочешь.
Пойду, найду кого-нибудь более сговорчивого. А то вообще офигела.
Но стоило мне отойти, как за моей спиной сразу послышались сначала неуверенные, но потом более твёрдые шаги. Всё-таки решила? Интересно, а то, что сказала девушка в спальном мешке тогда, это была правда? Или же она из тех, кто с орками не любит (есть и такие), и я единственный вариант?
Хотя какая разница? Я пользуюсь ей, она мной и всё окей.
Только когда я подошёл к рандомной двери, то соизволил обернуться и сделать удивлённое лицо.
— О, так ты со мной?
— Ты слышал меня, — хрипло возразила Мамонта, шагнула ко мне, схватила за грудки и подняла на уровень своего лица, после чего засосала. Причём так, словно меня хотят скушать. Она поворачивала голову и так, и сяк, словно пыталась всё моё лицо губами обхватить.
А под конец она укусила меня за язык! Блин, а мне больно! Не хочу больше с тобой целоваться!
— Слушай, Мамонта, скажи, а то что сказала та девушка…
— Той девушке тридцать шесть, — тут же хрипло вставила она.
— …это была правда? С чего тебе вообще нужен такой как я?
— Ты? — она задумалась. — Ты выглядел как ничтожество до города. Сопляк, который умеет только приказывать, но ни разу тяжелее вилки не держал. Но мне нравятся сильные и опасные… Да, сила важна. Я люблю тех, кто силён.
— Я слабак.
— Антигерой, что уничтожил три города, две деревни и не одну тысячу человек? Слабак? Наверное, тебе с твоей горы такое кажется мелочью, но не таким людям, как я. Плевать на внешность, хотя я бы предпочла кого-нибудь побольше. Однако сила многое значит. Особенно в наших кругах. Не питай иллюзий, я не испытываю к тебе ничего, но как партнёр ты меня устраиваешь.
Хорошо, что у нас это взаимно.