— Сто миллионов сумасшедших! — высказался босс Кэрда. — Их бы держать в лагерях за высокими стенами да с вооруженной охраной. Не то они разбегутся по лесам. Ведь не хватит людей ловить их. Одна лишь охрана и забота о них — уже черт знает что за морока!
«Плохой оборот, — думал Кэрд. — Ведь те, кто караулит и обучает и обслуживает дестоунированных, также по существу становятся заключенными».
— Вокруг лагерей будет проволочное заграждение, — сказал босс. Представляете, уже тысячу лет не было лагерей за колючей проволокой!
Многие из дестоунированных не собирались делаться рабочими — это Кэрд знал. Их отправят назад, в цилиндры, а других освободят — пусть попытают счастья.
Один из подопечных Кэрда, Майкл Симон Шемп, был весьма циничный молодой человек.
— Да, они обещали нам, что мы освободимся, когда построим все их новые города, — сказал он Кэрду. — Как бы не так. Когда все окажется сделанным, нас опять засунут в стоунеры. Найдут объяснения.
— Если вы верите этому, почему сразу не попросите стоунировать вас? спросил Кэрд.
— Нет, что угодно, но только не это. Я так считаю.
Что бы ни ожидало Шемпа и Кэрда впереди, они более не кузнечики, прыгающие через время. Они увидят каждый восход и заход, станут радоваться естественному медленному росту цветка — от семени к стеблю — к бутону — к цветению — и никаких пропастей между посадкой и срезом.
34
В обязанности Кэрда входило наблюдать и оценивать поведение и настроение подопечных. Если кто-то покажется слишком опасным и упрямым, Кэрду надлежит доложить свою оценку старшему офицеру органиков, ответственному за данную секцию. Сама идея, что он, Кэрд, может послать кого-то обратно в стоунер, была ему ненавистна.
Шемпа выбрали для дестоунирования как профессионального строительного рабочего. Приказам он подчинялся с готовностью и улыбкой, не проявлял никаких признаков непокорности, однако биоданные говорили о его отчаянном нраве. Судили Шемпа за убийство гэнка при аресте. Он не выдержал процесса реабилитации и угодил в стоунер. Шемпу тогда было двадцать шесть сублет, а его единственный ребенок — дочь — родился одним субгодом раньше. Она еще жива — ей восемьдесят восемь сублет — и является гражданкой Среды в Нью-Хейвене, округ Коннектикут. Сын ее мертв, а внук и один правнук также проживают в Нью-Хейвене.
— Я бы хотел повидать их, — сказал однажды Шемп.
— У вас нет на это никаких шансов, — ответил Кэрд. — Никаких — пока вас не освободят как реабилитированного, а лечение ваше начнется после выполнения условия: годы работы здесь.
— Значит — никогда?
— Я не могу этого сказать. Будьте реалистом. Для своей семьи вы чужой человек. Никаких предпосылок для дружеских отношений. Кроме того, вы преступник. Они будут испытывать неловкость.
— Так или иначе, я собираюсь увидеть их.
— Попытаетесь бежать?
Шемп не ответил, но намерения его были очевидны. Но Кэрд не сообщил про этот разговор. Он не доносчик, хотя это подразумевалось. Кэрд пытался отговорить Шемпа от этой идеи и, казалось, убедил его. По крайней мере Шемп сделал вид, что смирился.
Однажды Шемп не появился на утренней перекличке. Через пару часов его доставили обратно из леса, где он брел в северном направлении. Кэрд понял, что Шемпу имплантировали передатчик — слишком быстро изловили беглеца. Кэрд подозревал, что передатчики носили в себе все дестоунированные. Нарушение закона. Но и он, надзиратель, по всей вероятности носит передатчик в себе.
Уже через полчаса после возвращения его в лагерь Шемпа, несмотря на вопли, силой затолкали в цилиндр, стоунировали и водворили в хранилище. Кэрда вызвали на ковер к боссу.
— Этот случай станет черным пятном на вашем личном деле, — заявил Дональд Тирек Норманди. — Вы должны были предупредить нас о его намерениях повторно совершить преступление.
— Откуда мне было знать? — оправдывался Кэрд. — Шемп никогда не говорил мне о желании убежать. Я предупреждал его, что побег невозможен.
— Нам все известно. Шемпа проверяли под ТИ. На вопрос, делился ли он с вами планом побега, он ответил — нет. Если бы он ответил утвердительно, вас отстранили бы от работы и, очевидно, судили бы за укрывательство.