Поэтому весь день он дулся и мрачно наблюдал за тем, как молодой землянин по инструкциям и подсказкам Зугу вел этого автоублюдка все дальше в глубь лесов.
Только один раз иоах снизошел до разговора, напомнив Хэлу о том, что жизнь человека — священный дар, и поэтому он приказывает сбавить скорость.
Хэлу пришлось униженно попросить извинения и слегка ослабить нажим на педаль акселератора. Но чуть погодя, опьяненный путешествием, он снова вдавил его почти до упора, и машина вновь с веселым фырчанием поскакала по ухабистой лесной дороге.
Зугу вытащил шланг, взял один его конец в рот (похожий на две «V», вставленные одна в другую) и стал его продувать. Однако у него ничего не вышло. Он закрыл свои огромные голубые глаза, надул щеки, сделал глубокий вдох и предпринял еще одну попытку. Но и это ни к чему не привело, кроме того, что его бледно-зеленая кожа приобрела темно-оливковый оттенок. Он постучал медным мундштуком по капоту и попытался продуть еще раз. И снова безрезультатно.
Тогда Фобо залез в висевший на поясе поддерживающий его объемистое брюшко большой кожаный мешок и осторожно, двумя пальцами извлек оттуда крошечное голубое насекомое, которое тут же запустил в шланг. Через пять секунд с другого конца выскочил маленький красный жучок, а вслед за ним, хищно шевеля жвалами, вывалился голубой.
Фобо ловко поймал своего питомца и вернул его в сумку, а красного Зугу с не меньшей ловкостью раздавил сандалией.
— Видал! — сказал Фобо. — Это спиртохлеб. Обычно он ведет спокойный образ жизни в канистре с горючим — вольный пловец в волнах алкогольного моря. Что за жизнь! Но периодически его охватывает страсть к приключениям, он забирается в отстойник, сжирает фильтр и застревает в шланге. Ну вот, Зугу уже заменил фильтр — можно ехать.
От Фобо исходил странный тошнотворный запах — Хэл предположил, что очкец и сам хлебнул алкоголя. Но до сих пор он никогда в жизни не видел пьяных, поэтому был не совсем уверен в своем предположении. Да, он мог ошибаться, но даже мысль об этом слегка нервировала: если иоах предположит, что на заднем сиденье ходит по рукам бутылка, он не выпустит Хэла из-под надзора ни на секунду.
Очкецы забрались в машину.
— Погнали! — сказал Фобо.
— Минуточку, — встрял Порнсен и тихо шепнул Хэлу: — Я думаю, что будет лучше, если этот… кхм, аппарат поведет теперь Зугу.
— Если вы попросите жука сесть за руль, — так же тихо ответил Хэл, — то это в их глазах будет расценено как проявление вами недоверия мне, землянину. Вы же не хотите, чтобы они подумали, будто вы считаете жука умнее человека.
Порнсен закашлялся, словно пытаясь проглотить эту мысль, к тому же с превеликим отвращением.
— Нет-нет, конечно! Сигмен упаси! Я всего лишь заботился о твоем благоденствии. Я подумал, что ты мог устать: весь день ты напрягал нервы и силы, управляя этим весьма примитивным и незнакомым тебе (да и к тому же довольно опасным в обращении) механизмом.
— Благодарю вас за такую глубокую любовь ко мне, — усмехнулся Хэл, но тут же прибавил, стараясь, чтобы голос звучал как можно серьезнее: — Я счастлив ощущать вашу неусыпную опеку, знать, что вы всегда на страже, чтобы управлять мной и не давать мне сбиться с пути верносущности в мнимобудущее.
— Я давал клятву на «Западном Талмуде», что не оставлю тебя до конца жизни, — торжественно сказал Порнсен.
Хэл, усмиренный упоминанием священной книги, осторожно тронул машину с места и первые пять минут ехал так медленно и осторожно, что даже иоаху было не к чему придраться. Но потом нога как-то сама собой нажала на педаль, и деревья со свистом понеслись мимо. Он искоса взглянул на Порнсена — его сжатые зубы и напрягшееся тело говорили о том, что тот снова раздумывает, как бы покрасочнее описать всю многоложность поведения своего подопечного в рапорте, который он подаст верховному уззиту, как только вернется на корабль.
Хэл Ярроу всей грудью вдыхал ветер, бивший в лицо. Да пошел этот Порнсен к Ч! И верховного уззита туда же! Кровь в нем бурлила — воздух этой планеты был нисколько не похож на безвкусный спертый воздух Земли. Он наслаждался. Он дышал свободой и счастьем и настолько опьянел от этого, что, попадись ему сейчас сам архиуриэлит, он бы не побоялся дернуть его за нос.
— Осторожно! — заверещал Порнсен.
В ту же секунду Хэл успел краем глаза заметить большого антилопоподобного зверя, внезапно метнувшегося из леса справа наперерез машине. Хэл тут же вывернул руль, машина пошла юзом и забуксовала в глине. Хэл еще не постиг всех тонкостей вождения, и поэтому, хотя ему и удалось избежать столкновения, зверь все же пропорол рогом правый бок машины, насквозь проткнув и рукав Порнсена. После того как ей наподдали рогом, машину понесло прямиком в земляной холм на обочине, и, врезавшись в него, она подпрыгнула, сопроводив свое приземление взрывом всех четырех покрышек. Но даже это ее не остановило: на Хэла мчался огромный куст, он попытался как-то исправить положение, но было уже слишком поздно. Машина еще раз подпрыгнула, Хэла швырнуло грудью на руль, сверху навалился орущий Фобо, отчего давление руля на ребра стало невыносимым. Хэл тоже закричал и скинул очкеца со спины.