Овладев всеми навыками нужными, по его мнению, для Самозванца, хитрый Отрепьев перешел на службу к богатому польскому вельможе Адаму Вишневецкому, который обладал хорошими связями при дворе и соединял в себе вельможную надменность, граничащую с невероятным легковерием.
******Сидя в своей комнате, Григорий и Осип корпели над составлением свитка с грамотой. В то время грамотность ни кого не удивляла, но каллиграфический почерк был чрезвычайно редок и с точки зрения удостоверения личности, изящество письма имело огромное значение. Григорий старался и аккуратно выводил каждую букву, и наконец, поставив последний штрих, он отложил перо.
– Все! Давай печать Осип.
Осип вытащил из кожаного мешочка Государственную печать, украденную Григорием у Патриарха. Он протянул ее товарищу, который топил воск. Запечатав свиток и выпив по стакану вина, они перевели дух.
– Теперь нужно выработать план действий, – обратился Отрепьев к Волохову.
– Мне кажется, тебе Гриша, нужно сказаться больным и несколько дней не выходить из своей комнаты.
– Так и сделаю, а ты через три дня позовешь этого старого дурака иезуита, пусть он меня исповедает перед смертью.
Они оба засмеялись, придуманная ими легенда казалась обоим забавной, и допив кувшин с вином, Осип ушел, чрезвычайно довольный собой.
Несколько дней Григорий не выходил из своей комнаты, отказываясь от пищи. По имению Вишневецкого поползли слухи, что новый любимец пана тяжело заболел. На четвертый день эти вести дошли и до самого хозяина, который был очень огорчен отсутствием Григория и, желая ему скорейшего выздоровления, послал своего врача. Лекарь Вишневецкого несколько дней изо всех сил пытался помочь мнимому больному, но тому становилось все хуже. Исчерпав все свои врачебные секреты, он развел руками, решив, что больному осталось уповать только на Господа.
К постели мнимого умирающего спешил духовник. Старый иезуит целью всей своей жизни ставил превосходство католической религии над другими. И теперь, сидя у постели умирающего, он тешил себя надеждой ввести в лоно истинной церкви еще одного заблудшего сына.
– Сын мой, – обратился он, протягивая католическое распятие Григорию, – покайся перед истинным Богом и перед смертью освободи свою душу от ереси. Бог Всемилостив, он отпустит тебе все грехи и простит твое заблуждение.
– Святой отец, – сиплым голосом сказал умирающий, – не могу я предать религии моих отцов, об одном прошу, предай тело мое земле с честью по православному обычаю. Похорони, как хоронят детей Царских. Не расскажу всей тайны до гроба, но когда навеки закроются мои глаза, ты найдешь у меня под подушкой свиток, и все узнаешь. Я верю в твою добродетель и знаю, что тайна исповеди для тебя священна. Иисус страдал за грехи наши, а мне суждено страдать за грехи предков моих и умереть в злосчастии.
Больной с последними словами закрыл глаза и потерял сознание, откинул голову на подушке и захрипел. Святой отец сидел в растерянности, смысл слов, сказанных умирающим, только сейчас стал доходить до него. Наконец, осмыслив исповедь, он испугался тайны, которую ему доверили. Ладони его рук покрылись липким потом, и он, не зная, что делать, в нарушение обета данного умирающему, осторожно вытащил свиток из под подушки. Перекрестившись, он удалился.
Ноша, доставшаяся иезуиту, была слишком для него тяжела. Не решившись вскрыть свиток самостоятельно, он поспешил к Адаму Вишневецкому.
– Ваше Сиятельство, Ясновельможный пан, – обратился иезуит к Вишневецкому, – сегодня на исповеди мне стала известна удивительная тайна, которую я, хоть и в нарушении обета данного церкви, не могу от вас утаить. Ваш новый слуга, как вы знаете, болен. Часы его жизни сочтены. Перед смертью он открыл мне тайну своего рождения, доказательства которой находятся здесь.
– С этими словами святой отец протянул свиток пану Вишневецкому. Тот взял его, повертел в руках, внимательно осмотрел печать и вскрыл. Прочитав содержимое, пан не поверил своим глазам. Все это казалось ему невероятным. Он еще несколько раз подряд прочитал бумаги.
– Как же так, – подумал он, – истинный наследник рода Рюриковичей и Московского престола, спасенный верными людьми Иоанна Грозного находится у меня в имении и скрывается от убийц, посланных Годуновым. Какая удача, какие колоссальные выгоды, хорошо, наверное, быть господином Российского Царя. Жадность, надменность, стремление к неограниченной власти и холодный расчет взяли преобладающий верх над его рассудком. Он устремился в покои умирающего слуги, на ходу отдав распоряжение вызвать туда же лекаря.