Выбрать главу

Я почувствовала что-то похожее на жалость.

Глава 34. Суд

Мы не вылезали из конторы. Мишель, наоборот, перестал в ней появляться. Этьен (как мы с Жаком безмолвно и надеялись все это время) нашел путь привязки нашего случая с похожим прецедентом пятидесятилетней давности.

К моменту прибытия отца Жака (он согласился нам помочь), у нас было все готово. Месье Клод похвалил сына (походя заодно и нас с Этьеном), и мы с волнением ожидали слушания.

Мадам Сошет, прибывшая в суд с большим опозданием, была крайне недовольна тем, что ее интересы будет представлять не Лорье, а «какой-то Клод без имени». Отец Жака, к счастью, не услышал этого выпада, а мы смогли уверить мадам, что вся линия согласована лично с Мишелем. Что было почти правдой: мы действительно пытались обсудить с ним наши изыскания, но Лорье остался безучастен. Он сидел в своей квартире, философски уставившись в потолок. Поэтому все, что мы смогли сделать — это забить его холодильник полуфабрикатами.

Я получила сообщение от Артема, что он вылетел, и вошла в зал суда.

— У тебя кроме джинс другой одежды не нашлось? — рыкнул мне в ухо Жак. Сам он, как всегда, был облачен в костюм. А сегодня еще добавил галстук.

Даже Этьен надел пиджак с брюками и приправил это незнакомой рубашкой не определяемого цвета. Галстука он, видимо, не нашел (на мой взгляд, и к лучшему).

Мы уселись подле Клода, и я сжала под столом карандаш — руки ходили ходуном от волнения.

Слушание шло как в тумане: я будто забыла французский! Половину из того, что было сказано, я не понимала. Однако, с каждой минутой все больше покрывалась потом.

Когда отец Жака взял слово, я не примкнула заметить, что сын невероятно похож на отца: те же надменные манеры, снисходительный взгляд. Тут я поняла, почему Мишель имел такой успех. Во время стажировки я однажды видела его в суде: он говорил как ребенок. Как очень мудрый ребенок, который любит вас и всех окружающих, но доброжелательно указывает на ошибки, терпеливо объясняя где и почему вы были не правы. После речей Мишеля в суде, всем присутствующим становилось тепло и уютно — хотелось улыбнуться, поблагодарить и согласиться.

После речи отца Жака хотелось воевать. И это меня испугало: я не была уверена в нашей победе. Напрашивающееся столкновение могло привести к поражению.

Я кусала губы, прикладывала салфетку ко лбу (ну, зачем я накрасилась?! Сто лет этого не делала — и вот, выбрала день!) и продолжала вертеть карандаш…

Мы проиграли. Это очевидно! Сколько бы гениальных решений ни нашел Этьен — нам не создать прецедент! Клод, отец Жака, сказал все, что было необходимо. Он не упустил ни единой детали. Абсолютно каждое слово, в весомости которого мы убеждали его в минувшие дни, — он произнес.

Но он не Мишель.

Я опустила голову. Слушание закончилось. Судья оглашала вердикт.

Глава 35. Три победителя

Вдруг, Жак вскочил с места и обнял Этьена! Потом отца! И почему-то стал сгребать меня в объятья! Что? Что происходит? Почему? Почему все за нашим столом так радуются? Я обернулась на мадам Сошет — она сияла победной улыбкой!

— Марсель! Все сработало, Марсель! Мы победили! — орал Жак с перекошенным от счастья лицом.

Я повернулась к Этьену — ого! Оказывается, он умеет улыбаться! Но почему? Ведь мы…

— Мы победили, Марсель! — казалось, Этьен понял мое замешательство и пытается объяснить происходящее, — мы создали свой прецедент!

Я услышала, как Этьен сделал акцент на слове «свой». До меня еще не до конца дошло, что все-таки произошло, но одно было очевидно — мы победили! И это значило, что…

— Этьен, — выдохнула я, — ты создал новый прецедент!

Мне показалось, или из-за очков сверкнула слеза? Я не смогла рассмотреть, потому что Жак смял меня в объятиях:

— Марсель! Мы выиграли! Мы победители, Марсель! Это ж ты нас на это подписала! Марсель! Мы победили!!!

Жак бесновался в своем триумфе — столько недель провел он изгоем под насмешками студентов — он, некогда мечта всех девчонок бакалавриата! И вот! Наконец! Он почувствовал, что все было не зря! Он снова в своей стезе — на волне успеха.

Мы, все трое, не пошли в Университет на следующий день.

Просто потому, что Клод, отец Жака, после суда выдал нам ящик своего вина, с которым мы вломились к Мишелю. Я отложила встречу с Артемом, я наконец забыла о Пижоне — я жила! Я праздновала нашу победу!

— Мы — три мушкетера! — кричал Жак, глотая вино из бутылки, — правда, наш Д‘Артаньян пока не в форме, но мы его дождемся!