Однако уже через некоторое время у меня с непривычки болела спина, да и ноги ужасно затекли. Подскакивая постоянно на лошади, я уже почти жалел, что не пошел пешком, на своих двоих. Как только Пейдж может сидеть прямо на кобыле, словно ей все нипочем? Никогда не знал, что она умеет так ловко держатся в седле. И какая выносливость! Ее же не в Оксфорде этому научили!
После очередного скачка над небольшим ухабом, я, недовольно бормоча, потер одной рукой кобчик, рискуя свалиться с лошади, и обратился к наезднице:
- Слушай, Пейдж, - начал было я, но волосы девушки тут же залетели мне в рот, и мне пришлось отплевываться, так и не договорив.
-Я Паола, - раздраженно буркнула подруга и метнула в меня пронизывающий взгляд, - Чего тебе?
-Нам долго еще ехать?
-Нет, примерно столько, сколько мы уже проехали, - ухмыльнулась собеседница.
-Ох, мать моя, - я вздохнул и, вдруг увидев впереди яму, воскликнул, - Пейдж! Осторожно…
Но всадница уже заметила препятствие и, пришпорив лошадь, вихрем пронеслась над оврагом, не успел я и глазом моргнуть. Прыжок, наверное, со стороны смотрелся впечатляюще, однако, могу заверить, сидеть на крупе кобылы, совершавшей подобный полет, не очень приятно и не вполне безопасно. Я крепче прижался к девушке, чувствуя пробежавшие по мокрой спине мурашки.
Но яма была уже позади. Со вздохом облегчения я оглянулся, ощущая, как на лбу выступила испарина, и услышал смущенный голос всадницы:
-Может, наконец, отлипнешь от меня? И без того жарко.
Проклятье! Я отодвинулся, насколько позволяла спина лошади, ощущая себя чуть ли не трусливым мальчишкой. Где это видано, чтобы после погонь, драк, перестрелок, я испугался свалиться с лошади и сломать себе шею!
Наконец-то, по истечению часов, дней, месяцев, столетий, мы въехали в какой-то городок. К тому времени у меня уже ломило кости так, как будто это на мне мчались галопом. Пейдж, или как там она себя вдруг стала называть, легко соскочила с сиденья и когда я, кряхтя, словно старец, спешился с лошади на свои две онемевшие ноги, взяла повод Леди и привязала ее у ворот какого-то борделя, иначе это обшарпанное деревянное здание не назовешь.
Девушка двинулась внутрь бара с простым названием «Салун у Бобби», а я остался смотреть по сторонам, словно истукан. Улица, где мы остановились, представляла собой пыльную, грязную дорогу, с обеих сторон которой находились в основном деревянные постройки. Кое-где проглядывали засохшие кусты или хиленькие деревья. Трава здесь совершенно пожухла и, казалось, будет хрустеть под ногами. Рядом с местными тавернами спорили о чем-то пьяные мужчины в странных одеяниях, а их привязанные к деревьям лошади недовольно пофыркивали и махали хвостами, отгоняя мух. Все проходящие мимо люди таращились на меня, словно я был восьмым чудом света. Да, я был еще во влажной футболке, ботинки просили каши, и в волосы набилось много песка и пыли, но на меня косились с подозрением совсем не поэтому.… Я заметил странную моду этого места – в такую-то жару носить сапоги со шпорами, жилетки поверх белых (ну, когда-то белых) рубашек. И шляпы. Это вполне естественно – головные уборы летом, однако уж очень данные шляпы с широкими полями напоминали стиль Дикого Запада…
Я широко распахнул глаза и словно по-новому взглянул на окружавшую меня среду. Вздох облегчения. Что ж, вполне вероятно, я каким-то образом попал в экскурсионный городок, вон все как настоящее! Не знал, что рядом с Альбукерке находится нечто подобное. Интересно, далеко ли от цивилизации меня течением унесло? Наверное, потому и машину я не нашел… Теперь все понятно! А Пейдж, конечно, подыгрывала… Вот врунишка!
Ну, как бы там ни было, мне нужно выбираться отсюда. Отыскать бы гида, да машину раздобыть где-нибудь… Хотя, и телефон не помешает, мой ведь совсем расклеился после плаванья, да и к тому же выпал с кармана, пока я скакал на лошади.
Я двинулся в бар, куда зашла Пейдж, в твердом намерении положить конец этому сумасбродству и уехать отсюда как можно скорее. Но когда я распахнул деревянную дверь, мне оставалось лишь диву даваться, настолько здесь все было продумано и правдоподобно, ну точно в каком-нибудь вестерне. Мужчины в пьяном угаре хохотали над чем-то во всю глотку – уже успели нализаться, хотя на дворе было еще светло. Они играли в карты, кости, пили виски и похотливо смотрели на женщин в платьях, что имели роскошные юбки разных цветов, обильно украшенные рюшами и кружевами. Дамы заливисто смеялись над шутками господ, которые довольные их поведением, поглаживали свои усы и предлагали молодым особам присоединиться к ним, например, в карточной игре, или спальне.
Само убранство заведения было под стиль Дикого Запада – все, начиная с бара и заканчивая столами, стенами и полом, выполнено из дерева. Под потолком висели полки для бутылок с алкоголем, на гвоздях, вбитых в стены, - керосиновые лампы, а в рамках из полированного дерева красовались старые пожелтевшие фотографии: мужчины на лошадях, табуны тех грациозных животных, самые настоящие ковбои и тому подобное.
Я похлопал себя по карманам джинсов и, найдя несколько долларов, обрадовано подошел к бару.
-Налей виски, - молвил я, протягивая купюры, но бармен лишь краем глаза взглянул на них, ухмыльнулся и произнес:
- Приятель, я не знаю, где ты это взял, но такие деньги мы не принимаем.
-Как это? – я опешил, - послушайте, но ведь не у всех найдутся долларовые банкноты девятнадцатого века!
Бармен посмотрел на меня, словно на умалишенного и отошел. Что же, я здесь, может, и выгляжу, как белая ворона, однако это не повод для насмешек! Лучше бы помог и сказал, где достать местную валюту. Или билет отсюда.
Чтобы как-нибудь укрыться от посторонних взглядов и спокойно поразмышлять, я схватил брошенную на стойке газету и сделал вид, что погрузился в чтение. Однако огромный заголовок статьи меня неожиданно заинтересовал…
«Дата: 3 июня 1880 г. Билли Кид был снова упущен на Орегонском пути. В жестокой схватке был убит шериф Томпсон. Как сообщают опечаленные этим известием родственники погибшего… Конная полиция упустила… Твердо намерены посадить малолетнего преступника за решетку, где ему самое место….»
Забавно, я изучал историю, а если быть точнее, преступность Дикого Запада и личность малыша Билли мне хорошо известна. Так же как и то, что уже в 1881 году он будет убит шерифом Пэтом Гарретом. Интересно, как местные гиды обыграют это происшествие?
Я перевернул страниц и застыл. Еще свежие, яркие воспоминания о ювелирном магазине, ограблении, пятиконечном алмазе и моем немыслимом падении всколыхнули мои мысли. Я машинально засунул руку в карман, и только сейчас понял, что бриллианта нет! Он исчез, а я, радуясь своему спасению, совершенно позабыл о нем и только теперь обнаружил потерю! Да что там, опираясь на воспоминания, я понимаю, что камень пропал еще до того, как я сошел на берег! Вот проклятье! Мне нужно вернутся обратно, к реке, и заняться поисками алмаза… Хотя нет, логичнее будет отправить туда команду водолазов, они наверняка спустятся вниз за телом преступника…И моя машина! Но как же все это странно, я прекрасно помню, как держал алмаз в руке, а после меня ослепил его белый яркий свет… Немыслимо!
Собственно, я начал размышлять в этом направлении, наткнувшись на снимок в газете. Я ошарашено смотрел на черно-белую фотографию бриллианта в форме звезды, а надпись рядом гласила: «Ливерпуль, Великобритания. Мистер и миссис Свон готовы заплатить любую суму тому, кто найдет украденную фамильную драгоценность. Когда-то он принадлежал миледи Кэтлин Паддингтон, носившей ожерелье…»