— Я предоставлю это вам, мистер Фаррел, — ответил прокурор. — Вы всегда отличались особым умением в обращении с прессой.
Адвокат с Мэвис направились к двери, Мэвис, проходя мимо, казалось, не смотрела на меня, но я ощутил, как что-то коснулось, сзади моей шеи. Вероятно, ее рукав. Случайно.
Они вышли. Эндикот следил, как за ними закрылась дверь, потом перевел взгляд на меня.
— Может быть, Фаррел представляет и вас? Я забыл его спросить.
— Он мне не по карману, так что я в вашей власти.
Прокурор улыбнулся:
— Я позволил им забрать все взятки, и вы ожидаете, что я отыграюсь на вас?
— Помешать вам я не смогу.
— Вы не очень-то довольны оборотом дел, не правда ли, Марлоу?
— Я просто сделал шаг не в ту сторону и теперь собираю причитающиеся мне синяки и шишки.
— Вы не считаете; что у вас есть кое-какие обязательства перед законом?
— Считал бы… если бы закон представляли такие люди, как вы.
— На это существует много ответов, — сказал он. — Но все они сводятся к одному. Закон — это граждане страны. В Америке мы еще не добились, чтобы это понимали все. Для нас закон — это враг. Мы нация копоненавистников.
— Чтобы изменить сие, потребуется много труда, — заметил я. — С обеих сторон.
— Да, вы правы, — согласился он. — Но ведь кто-то должен начать. Благодарю вас за то, что пришли.
Выходя из кабинета Эндикота, в дверях я столкнулся с секретаршей, державшей толстую папку в руках.
Глава 30
Бритье и второй завтрак привели меня в сравнительно приличное состояние. Я поднялся в свою контору и вдохнул спертый воздух с запахом пыли. Открыв окно и впустив в комнату приятный аромат свежесваренного кофе из соседнего магазина, я сел за стол, набил трубку, раскурил ее и огляделся, откинувшись на спинку кресла.
— Хелло! — сказал я.
Обращался я к обстановке конторы: к трем зеленым ящикам с картотекой, к старому потертому ковру и креслу для клиентов да к люстре на потолке, на которой уже полгода лежат три высохших мотылька. Я беседовал с дверью из матового стекла, с темной мебелью, с подставкой для ручек на столе и с усталым-усталым телефоном. Я разговаривал с аллигатором, старым аллигатором по фамилии Марлоу, частным детективом в нашем маленьком процветающем сообществе. Не самым умным парнем в мире, зато дешевым. Он начал дело бедняком и кончит его таким же бедняком.
Я достал из ящика и поставил на стол бутылку «Олд Форестера», в которой оставалось почти треть. Да, «Олд Форестер». Кто подарил тебе эту бутылку с зеленой этикеткой, дружище? Уж конечно, не твой собрат по ремеслу. Наверное, какой-нибудь клиент. Когда-то у меня были клиенты.
И я снова вспомнил Орфамей. Возможно, мои мысли телепатически передались ей, потому что тут же зазвонил телефон и в трубке раздался ее голосок, звучавший, как при нашем первом разговоре.
— Я говорю из телефонной будки, — сообщила она. — Если вы один, я поднимусь.
— Валяйте.
— Вы, вероятно, сердитесь на меня?
— Ни на кого я не сержусь. Просто устал.
— Нет, сердитесь, — возразила она. — Но я все равно зайду к вам.
Она повесила трубку. Я откупорил бутылку, понюхал виски и передернулся. Все ясно. Если запах виски так действует на меня, значит, я измотался до предела.
Я убрал бутылку и встал, чтобы встретить Орфамей. Вскоре я услышал ее шаги в коридоре. Я узнал бы эти мелкие шажки из тысячи. Я открыл дверь, и она робко подошла ко мне.
Все исчезло: раскосые очки, новая прическа, шляпка, запах духов и прочие кокетливые уловки. Не было ни помады, ни украшений — ничего. Она выглядела так же, как в первое утро, — тот же строгий коричневый костюм, очки без оправы, квадратная сумка и та же улыбочка.
— Я еду домой, — объявила она.
Орфамей проследовала за мной в кабинет и с чопорным видом уселась в кресле. Я тоже сел и посмотрел на нее.
— Значит, назад, в Манхэттен, — сказал я. — Странно, что вас отпустили.
— Мне пора возвращаться. — Она поправила очки. — Я отвыкла от этих очков. Раскосые лучше, но доктору Пугсмиту они не понравятся.
Орфамей поставила сумку на стол и стала водить по нему пальцем. Все было точно так же, как во время нашей первой встречи.
— Не могу вспомнить, вернул я вам двадцать долларов или нет, — сказал я. — Мы столько раз перебрасывались ими, что я уже не помню.
— О, возвратили, — ответила она. — Благодарю вас.
— Вы уверены?
— Что касается денег, я никогда не забываю. А с вами все в порядке? Вам здорово от них досталось?
— От полиции? Да нет.
Она немного удивилась. Глаза ее как-то странно сверкнули.