— Авианосец «Дуайт Эйзенхауэр», военно-полевой госпиталь номер два, а я госпитальный санитар Майкл Джексон, — сообщил он мне.
— Ни хрена себе, — вырвалось у меня, — тот самый Майкл Джексон?
— Не, не тот, — потряс он головой, — просто в Америке очень много Джексонов. Голова не кружится? — продолжил он опрос.
— Немного, — признался я, — а как я сюда попал?
— В результате спасательной операции, — сообщил он, усаживаясь рядом, — когда это ваше корыто взлетело на воздух, мы начали вылавливать из воды, кого смогли. Ты одним из выловленных оказался.
— А второй корабль, — спросил я, — который русский — он чего делал?
— То же самое, — хладнокровно отвечал Майк, — думаю, двух наших ребят они к себе забрали. Ну ничего, скоро поменяемся.
— То есть здесь еще кто-то из русских имеется? — ухватил я эту нить из его рассуждений.
— Конечно, еще четверо, одна из них женщина.
— И где эти четверо?
— Трое в соседнем отсеке, — пояснил этот санитар, — а женщина на корме.
— Понятно, — буркнул я, хотя понятного здесь было очень мало. — Поговорить-то с ними можно?
— Нельзя, — отрезал он, — не сегодня во всяком случае.
Я немного подумал и сформулировал следующий вопрос:
— А какие у меня повреждения?
— Сотрясение мозга и перелом правой руки, — ответил тот, ткнув пальцем в мою руку.
И действительно, только сейчас я заметил, что она в гипсе.
— А когда нас поменяют?
— Сначала с вами побеседует наша служба безопасности, а потом уже определимся и с обменом, — любезно просветил меня Майк. — Ты пока лежи и не дергайся, вредно для здоровья дергаться. А к вечеру тебя посетит офицер безопасности.
— А пожрать мне дадут чего-нибудь? — задал я главный вопрос.
— Это без проблем, — Майк поднялся, заглянул в открытую дверь отсека и сделал какой-то знак невидимому собеседнику.
Через минуту мне привезли на тележке вполне сносный завтрак… или обед… но не ужин — сказано же было, что безопасники вечером придут, значит это не вечер.
— Спасибо, Майк, — довольно искренне поблагодарил его я и добавил еще один моментик, — а газеты тут у вас есть какие-то? Новости почитать чтоб…
— Ты сам подумай, — наставительно ответил он, — какие могут быть газеты посреди Тихого океана… есть местная газетка, освещает деятельность нашего корабля и называется «Эйзенхауэр ньюс» — ее могу принести.
— Ну хотя бы, — поморщился я, — если нетрудно, то принеси — на безрыбье и рак рыба.
На английском эта поговорка звучала так — Better a small fish than an empty dish. А газетенка оказалась весьма любопытной, на аналогичные советские типа «На страже Заполярья» или «Крылья Отчизны» походила очень мало. Первая полоса была посвящена предстоящим учениям под названием «FleetEx'83», в которых должны были принять участие аж три авианосца… ну детали конечно тут не раскрывались, но в общем и целом было понятно, что затея эта очень серьезная, включает маневры вдоль советской экономической зоны и даже условное бомбометание по территории условного противника.
Перелистываем… вторая страница — будни боевой и политической подготовки US Navy. Мутные фотографии бравых вояк на фоне чего-то железного. Проценты выполнения личных планов по подразделениям.
Третья страница — новости остального мира… так, маленькая заметочка про корейский боинг… прочитал три раза и ничего не понял. Информация была предельно размыта и разбавлена дежурными выпадами по отношению к ужасной советской военной машине. А вот то, что товарищ Рейган по этому поводу сказал, было в двух последних абзацах… радует хотя бы то, что выражение «империя зла» никак не прозвучало.
И последняя страничка… письма родственников, объявления по купле-продаже, погода на неделю… про корейский десантник и про нас четверых конкретно ни звука. Доел пищу (круто сваренное яйцо, манная каша и стакан кофе с молоком), отложил газетку в сторону и стал смотреть в иллюминатор за неимением других объектов, привлекающих внимание…
Безопасник явился в шесть вечера местного времени, судя по хронометру, висевшему на стенке. Он вежливо поздоровался, представился уоррент-офицером Питером Вачовски (поляк что ли), открыл блокнот на чистой странице и начал:
— Имя, год и место рождения, национальность, образование, место работы?
— Петр Балашов, — начал отвечать я.
— Тоже Питер? — слегка изумился он, — бывает и такое. Но ты продолжай, я записываю.
— 23 года, русский, родился в Нижнереченске, закончил политехнический институт по специальности «радиотехника», там же и работаю — в Институте прикладных проблем.