— Принесла нелегкая, — вздохнул его величество. — Пир у меня. Праздник. До завтра не терпит?
— Нет, ваше величество, — скрюченный поклонился, едва не дотронувшись носом до коленей, — а коли деревню сожжет, что делать будем? Али дворец запалит?
— Ну веди прямо сюда.
Старик, надо полагать министр или первый советник, засеменил к двери, выглянул в коридор и махнул рукой.
— Сюда ведите!
Сидящие ближе к его величеству гости оживились, новое развлечение показалось им забавным, и они уставились на дверь. Я, к слову, тоже хотел посмотреть на человека, способного спалить деревню.
Два стражника в синих кафтанах ввели в зал закованную в цепи девушку. Точную копию Лаврентьевой: такие же ярко-синие глаза, правильные черты лица, чуть вздернутый нос, с ямочкой на подбородке, только волосы не темные, а практически белые и заплетены в косу. Но, конечно, это была не Ленка. Елена кос не любила, предпочитая распущенные волосы или высокие хвосты, и никогда бы не надела сарафан. К тому же если Лаврентьева во время моего отсутствия и пошла к гадалке, и если та согласилась ее переместить в параллельное измерение, то попала она в свою Таэрию, к Власилиану, а не сюда. И все же девушка очень походила на мою одногруппницу. Я зажмурился, пытаясь прогнать наваждение, но сходство никуда не исчезло.
— Не обращайте внимания, — сказал король гостям. — Маленькое внутригосударственное дело, — и махнул рукой. — Казнить.
— Стойте! Вы не можете! — я вскочил со скамьи.
— Сядь, дурак.
— Я не дурак. Я вообще не ваш сын.
— Я же говорю, дурак, — улыбнулся король, и гости засмеялись. Они, как и его величество, находились под хорошим хмельком. — Отца родного не признает. Это ведьма. Казнить ее!
— Ваше величество!
Я выбрался из-за стола и подошел к королю. Не знаю, что на меня нашло, но я был готов защищать незнакомку и ради этого опустился на колени.
— Пожалуйста! Она же совсем молодая! И все ее колдовство наверняка состоит в заговаривании зубной боли старушкам! Ну посмотрите на нее! Какая из нее ведьма?!
Король засмеялся, вместе с ним засмеялись гости.
— Знаешь, — сквозь смех произнес его величество, — я прощу ее, если ты прекратишь болтать глупости. Я твой отец!
— Обещаю, — быстро произнес я. — Никаких глупостей.
Король удовлетворенно кивнул и отрезал:
— В темницу ее.
— Ваше вели… отец!
— Я сказал, что прощу, но не сказал, что отпущу ее на свободу. А ты, — монарх нахмурился, — ступай к себе!
Я поднялся, поклонился и, не глядя на пленницу, вышел из пиршественной залы.
Кажется, сам того не желая, я стал принцем. Вот и ответ на вопрос, что делать: жить во дворце, пока не объявится настоящий Иван. Если, конечно, он вообще объявится.
Глава 4. Серебряный волк
Покинув пиршественную залу, я направился вниз по лестнице, прошел мимо занятых спешным приготовлением пищи поваров, суетящейся толпы поварят и кухарок, и вышел на задний двор. В общем целом все получилось не так уж и плохо. Я не могу уйти из дворца, живу в печной и понятия не имею, как надолго здесь застрял. Ээто минусы. Но зато я принц, меня никто не тронет, у меня есть одежда, еда, кров над головой и даже Прохор — человек, который вполне может заменить если не друга, то информатора. Это плюсы. И начать следовало именно с них, а точнее, с Прохора.
Прохор обнаружился возле конюшни — сидел на корточках рядом с дверью и смазывал петли маслом, рядом, прислонившись плечом к стене, стояла птичница. Она скрестила руки на внушительного размера груди и что-то вполголоса говорила мужчине. Увидев меня, Глафира нахмурилась.
— Неужто выгнали? Оно и понятно, кому дурачок надобен? Показался гостям, так ступай на задний двор. Покушать-то хоть успел?
Она неожиданно всхлипнула и поспешила уйти, а Прохор поднялся и поклонился.
— Прохор, почему все, кому не лень, называют меня дураком? Я ведь принц.
— Раньше вас этот вопрос не тревожил.
— Раньше не тревожил, теперь тревожит. Я сильно изменился со вчерашнего дня?
— Какие-то странные вы вопросы задаете, ваше высочество.
— Считай, что я потерял память.
— Как потеряли? Где? — всполошился Прохор и выронил масленку.
— Ну, забыл обо всем. Ничего не помню.
— Вот. А спрашиваете, почему вас дураком называют. Простите, ваше высочество, но тут только вы виноваты. В детстве каким хорошим мальчиком были, а как подросли да читать научились, словно злой дух в вас вселился. Отгородились от всех со своими книжками, играть перестали, с братьями общаться прекратили. Матушка ваша, упокой Господь ее душу, плакала, книги отбирала, в печку бросала, но вы только ножками топали, да истерики устраивали, вот чтобы вы не орали, вам и уступили. Ох, знали бы, во что это выльется…