- Если Вадим был тебе не нужен, какого хрена он оказался у тебя в квартире?
Ольга дернула плечами.
- Может, это были отголоски твоих желаний. И он пришел ко мне вслед за куклой… Ну, чисто по инерции. Я же почти ничего не знаю, как она… работает. Не скрою, мне он действительно всегда нравился... Такой… прекрасный и недоступный. Как Лео ДиКаприо. Но теперь – он весь твой!
Под тяжелым, полным подозрений взором, Ольга через силу допила пиво и, наконец, засобиралась домой. В прихожей, она натянула на плечи обнову - отличную норковую шубу.
- Воспользовалась случаем, - нервно хихикнула она в ответ на Алкино безмолвное удивление, - Я бы на такую шубу никогда не заработала, если бы не внезапное повышение до начальника службы. Но, подозреваю, что завтра обнаружится какой-то серьезный косяк, и меня снова скинут до рядовых тб-шников.
Она весело рассмеялась над такой перспективой, но вдруг осеклась и застыла, напряженно прислушиваясь, как пойнтер, засекший в кустах дичь. Лицо ее побледнело, глаза растерянно и боязливо метались по стенам и пололку, пока не остановились на кукле, которую Алла прижимала к груди.
- Прости меня! Эта кукла – твоя. Только твоя, слышишь?!
Алле показалось, что подруга повторяет это снова и снова отнюдь не с целью вернуть её дружеское расположение, а… как мантру. Стараясь убедить в этом не себя, не Аллу, а… кого-то еще.
Повинуясь невольному импульсу, Алла протянула ей куклу.
- Забери. Мне не нужны такие жертвы.
Вагина в ужасе отшатнулась, спрятав руки за спину, нашарила щеколду и порскнула в подъезд, не попрощавшись.
Алла еще долго стояла, покачиваясь, в прихожей и с тупым недоумением глядела на дверь. Что-то здесь было явно не так.
Глава 6
Ничего не изменилось.
Чтобы убедиться в этом, Алле вовсе не нужно было бежать смотреть на себя в зеркало. Ощущение привычной слабости и тяжести никуда не исчезло, похмелье пачкало черной слизью отнюдь не спешащий молодеть организм. В виске пульсировала боль, а во рту было ощущение, словно она только что облизала сладкий, жирный осадок на дне мусорного бака.
Но, прислушиваясь к себе, Алла поняла, что что-то все-таки изменилось. Пропало ощущение, что из нее тянут соки, что кто-то или что-то искусственно мешает ей все карты. В голове прояснилось. С ужасом и стыдом она вспомнила вчерашний вечер. Неужели она действительно хотела прыгнуть с балкона? О чем она только думала! Не в силах подняться с кровати, она заворочалась, как раненный тюлень, чтобы поставить телефон на зарядку. Срочно позвонить Верочке, узнать, что происходит. Как она могла взять и бросить дело всей своей жизни на произвол судьбы?!
В памяти внезапно всплыл сон, увиденный ночью. Впервые за несколько дней она легла именно спать, а не просто погрузилась в пьяную кому, а потому детали уже привычного кошмара проступили явственнее. Ей приснилось, что она лежит в воде меж густых зеленых кустов. Рисовые гроздья песочного цвета клонятся к ее лицу. Где-то глубоко внутри она понимает, что надо подниматься и выбираться с этого поля, но все, чего ей охота – это наблюдать за колышущимися на ветру гроздьями, за плывущими по синему небу облаками, и ждать… Чего ждать, она не помнила. Где-то вдали по междурядьям кто-то шагал. Алла не видела его, но отчетливо слышала сухие тяжелые шорохи и заунывный напев без слов, который тот издавал. Так, бывало, напевал ее отец, готовя ужин – просто случайный мотив, который он тянул, не разжимая губ. «Мммм… ммм… мммм….».
Привычный сон сменился привычным кошмаром. Вот только Алла внезапно поняла, что это не смена декораций, а, действительно, пробуждение! Обильно пропотев, она лежала на влажных простынях, мучимая тошнотой и жаждой, и уже готовилась предпринять героическую вылазку, на которую все предыдущие ночи просто не хватало сил – поблевать и достать из холодильника минералку, как внезапно застыла. Оказалось, звуки из сна никуда не пропали. Она отчетливо слышала тот самый напев, сопровождающийся тяжелым шорохом, словно что-то волочится... вроде полы плаща из сухих стеблей. Только на этот раз не по земле, а где-то в её квартире – по полу. От ужаса и неожиданности Алла оцепенела, приподнявшись на локтях, вслушиваясь в ночь и пытаясь определить, откуда доносятся звуки? Из кухни? Кабинета? Прихожей? Или из бывшей маминой спаленки?
Неужели она действительно думает, что это по-настоящему? Очнись, дура, это белая горячка! Дождаться утра и первым делом бежать на капельницу! Гемодез, витамины…
Звуки постепенно отдалились, словно некто, бродящий по квартире в тяжелом длинном плаще ушуршал прочь по невидимому длинному коридору. Алла медленно опустилась обратно на подушки, задубевшие от напряжения плечи мелко тряслись. Ни пить, ни блевать она уже не хотела. Если это белая горячка, неизвестно, что еще ей может померещиться, если она встанет с кровати… Вполне вероятно, что слуховыми галлюцинациями не обойдется. И тогда она просто умрет от страха!