Закатное солнце окрашивает бумаги на столе в алые оттенки, золотится на книжных полках, сверкает в стеклянных вставках и дверцах шкафов. Неожиданно мне хочется горячего терпкого настоя, чтобы его горчащий вкус был единственным легко переносимым неудобством. Казалось бы, всего лишь погода. Но сумрачное небо, увы, не заряжает меня энергией. Казалось бы, всего лишь письмо. Но оно неожиданно становится последней каплей и перебивает все желание работать. Еще пару минут я пытаюсь — напряженно разглядываю очередной отчет о сформированных классах, количестве учениц и учеников, наличии учебников, а потом откладываю бумаги в сторону.
Я встаю, потягиваюсь и медленно подхожу к окну. Из него виднеются не только дождевые тучи на горизонте, но и небольшой ухоженный парк во внутреннем дворе, и посыпанные мелкими белыми камнями дорожки. Только заросший диким виноградом забор остался тем же. Рабочие в спешке, пытаясь успеть до дождя, растаскивают скамейки по местам и вкапывают беседку.
Новый учебный год начнется уже через десять дней. К прибытию учеников все должно быть готово, если не нарушится график. Младшие классы будут рады площадке для игр. А старшие ученики оценят обновление отопительной системы и две новые большие ванные комнаты с теплыми полами. Может, наконец, школа перестанет тратить литры противопростудных зелий в холодные дни.
Пять лет потрачено с пользой для дела, это уж точно! В Птичьем клюве давно не проводился настолько капитальный ремонт. В бумагах, аккуратно разложенных в шкафах, ждут своего часа сметы на переоборудование котельной и постройку летней террасы. Школе нужна распаханная земля и новая теплица под посадку полезных растений и обычных овощей. А заросший и одичавший сад за забором давно нуждается в бдительном оке садовников. И лестницу к морю не мешало бы подлатать. Придется потратить еще, как минимум, пять лет и немало денег, чтобы приблизиться к совершенству, но я не спешу.
Удивительно, но мне все еще не надоедает решать проблемы и подписывать бумажки. Наверное, потому что я строю то, что мне нравится, и с теми, кто мне нравится? Вместе с Кариссой мы организовываем алхимическую школу для обычных подростков. Теперь две трети ученических спален заняты, и в коридорах всегда шумно, даже когда ведьмочки уходят из школы на практику. Ларин появляется в моем кабинете тем же летом. Она раньше жила в «Приюте орлицы», но сразу же берет на себя заботы секретаря и варит мне витаминные настои, оберегая от простуды и недомоганий. Она, как и все ведьмы Птичьего клюва, рада помочь, чем умеет. Ну и, конечно, Рада, как же без нее. Подруга по-прежнему приглядывает за алхимическими лабораториями и варит зелья на заказ, пополняя нашу казну. Но даже если наш денежный ресурс и обеднеет от слишком частых трат, у меня есть муж. Чем-то же он должен быть полезен?
Письмо мозолит глаза. Я сдаюсь, беру его с собой в личные комнаты. Вначале оно лежит на комоде в коридоре, потом перемещается на тумбочку у кровати в спальне, ждет, пока я выпутаюсь из порядком надоевшего за весь день платья. Кто сказал, что директриса школы Птичьего клюва обязательно должна носить платья? Можно же как-то обойтись брючным костюмом! Но, к моему ужасу, существует проклятый этикет.
Школа «Птичий клюв» — это не просто заброшенное старинное здание, у нее оказываются крепкие связи с другими ведьмовскими сообществами и землями. Ее открытие затмевает даже новость о произошедшем в Фениксе. Последнее вдали от дворца считают всего лишь семейными неурядицами. Имя Амира так и не появляется в газетах. Даже про мое замужество в них упоминают вскользь.
С этих пор самым главным моим титулом становится именно директриса Птичьего клюва. Не успеваю я оглянуться, как мне уже требуется внушительный гардероб и переговорная комната. Гости то и дело прибывают к боковому входу школы и требуют аудиенции у директрисы. Сначала происходящее меня пугает, теперь же это — одно из постоянных развлечений. Тем более что со многими гостями у меня сейчас уже приятельские отношения.