Выбрать главу

— Попал ты Гун, так когда-свадьба-то?

— Какая свадьба? — Дэса не просто удивилась, она даже возмутилась и сменилась в лице. Мы снова рассмеялись.

— Сразу после твоей, котеночек наш, с ректором Гивис. — Теперь смеялись все кроме меня и Дэсы. Лицо Дэсы снова было наполнено любопытства и детского озорства.

— Ты смогла растопить сердце железного лорда? Да, когда ты успела? У вас в вашем мире обучает этому что ли?

— А тебе это зачем? — Гун посерьезнел и спросил жестко — Тоже на ректора глаз положила?

Дэса покраснела, отсела чуть дальше от меня и осунувшись вжала голову в плечи. Матушка глубоко вздохнув сжалилась над рыжей:

— Так девочка, я говорю раз, а ты слушаешь осознаешь и отвечаешь честно и уверено. Итак, мой сын — отец прокашлялся, матушка слегка покраснела и поцеловала мужа — наш сын влюбился, нет он полюбил. — рыжая сжалась и скукожилась, она даже побледнела — Так случилось, что в силу особенностей нашей магии, мы видим больше других. — Дэса мокрыми от навернувшихся слез глазами посмотрела на матушку и любопытство перебороло печаль в ее взгляде — Гун любит, а в нашей семье все однолюбы, если сердце и душа выбрали, то и тело, и разум и магия, даже аура принимают раз и до конца этот выбор — рыжая всхлипнула, а матушка взглянула на меня, она объясняла это не только Дэсе, но и мне и я покраснела — Поэтому дух хранителя пришел к твоему избраннику этой ночью, дочка уж сильно ты выбила железного лорда своим падением в объятия стража и ослабила защиту. И кстати, артефакт от наведенных снов надо будет снять — о, я уже не краснела, я вся горела — духи не могут обратиться к тебе пока он на тебе. Но вернемся к тебе Дэса. Наш сын выбрал тебя — Дэса громко икнула, неверяще уставилась на матушку, у нее даже лицо вытянулось и вместо бледности по лицу стали расползаться красные пятна — ой, прекрати, ты же отозвалась, вон как магия к нему тянется. — теперь горели мы обе — И чтобы не отвлекаться на недомолвки которые помешают делу, определись уж пожалуйста, деточка. А ты — матушка наградила Гуна подзатыльником — сделай девочке предложение, официально, а не ревнуй ее к ее неуемному любопытству и жажде знаний, вон до чего довел девчонку.

Рим с Натой хихикали, а отец откровенно забавлялся ситуацией.

— Э-э-э-э, да, конечно. — Гун подскочил к рыжей, нет пунцовой Дэсе, буквально упал перед ней на колени сравнявшись с сидящей на диване Дэсой лицом — Дэса Ма Руен, согласна ли ты, дав магическую клятву, ответить на мою любовь разделив со мной жизнь и магию во славу богов и до скончания веков? — я видела страх в ее глазах и недоверие, Гун начал нервно и тяжело дышать от затянувшегося молчания

— Ты и вправду? В меня? Я же мелкая и рыжая… — она уже почти плакала. Матушка вздохнула и напомнила, что от нее нужен ответ да или нет. На что рыжая кинулась на шею к Гуну и заверещала. Гун опешил, он так и не понял это да или нет. Поэтому отстранил девушку и вопросительно на нее посмотрел.

— Да — прошептала Дэса краснея и опуская стыдливо глаза к полу. Брат расслабился и блаженно выдохнул.

— Клянусь быть всем, кем будет надо и кем попросишь, клянусь перед богами, что не предам и не обижу. — Он резко встал с места и буквально сгреб мелкую и рыжую целуя, страстно, жадно. — А летом свадьбы с играем. На закате, чтобы все небо было цветом твоих волос. — Смехом взорвались все, такие романтические слова слышать от Гуна было совсем не привычно, даже рыжая не удержалась и захихикала в руках своего жениха.

К обеду наша компания разобрала и проанализировала все сны, мои и Тэма. Вывела общие черты в плетениях черной магии. Дэса была в восторге от всего, что делала и ее восторг, и увлеченность особенно разделяли Рим и Ната, эта троица слажено работали и под конец уже заканчивали фразы друг друга. Так же мы подготовили все требуемое для создания фамильяра для Рима и определились со временем призыва старшего из сыновей для привязки. Форму фамильяру Рим выбирал долго, пока не решился на белого огромного волка. На обед мы шли все вместе, всей семьей. На руках Дэсы и Гуна красовались узоры помолвочных парных клятв, рыжая тушевалась и краснела. Гун же шел уверено, улыбался прижимая Дэсу к себе обнимая стараясь продемонстрировать остальным свое право на женщину. Бедная Дэса, теперь добрая половина адептов женского пола ее возненавидели. Я шла позади с сыном и сестрой забавляясь ситуацией. Только когда все уже сели за стол я заметила, что сели мы за стол ректора и единственное свободное место для меня было рядом с ним. Я смотрела на его спину и невольно сдала шаг назад пытаясь скрыться, Рим и Ната остановили меня. Он даже не обернулся, просто отодвинул соседний стул так что бы было легче сесть:

— Места для адептов в другой части столовой, подробности вы и так узнаете не спрашивая, а сплетен на сегодня и так хватит, благодаря Гуну — Рим и Ната захихикали и развернувшись убежали в другую часть столовой к адептам. А я так и стояла смотря на широкую спину ректора, на его затылок, ватные ноги не могли сделать ни шага не к столу не от него.

— Лиичка, дочка — матушка смеясь и забавляясь обратилась ко мне — присядь, кошечка наша, ректор Тэм абсолютно прав. На сегодня Гун превысил лимит тем для сплетен, оставь хоть что-то на потом. — А потом совершенно другим, серьезным тоном продолжила — Тэм, вот наши наработки, что скажите?

Я на негнущихся ногах подошла к стулу и все-таки села, ректор даже не взглянув на меня одной рукой придвинул стул вместе со мной к столу. Я дрожащими руками взяла приборы, что бы еду подали, о ней надо было просто подумать и представить мысленно обращаясь к духу столовой. Но я не могла, просто не могла думать ни о чем другом кроме сидящего рядом мужчины. Он сидел так близко, но даже не смотрел на меня. Он с серьезным лицом изучал наши записи. Меня это злило и обижало, но при этом я тряслась только от одной мысли, что он посмотрит на меня. Я разозлилась и стукнула со злостью приборами о стол, все за столом начали хихикать, все кроме ректора. Он по-прежнему изучал записи не видя и не слыша ничего и никого. Когда дух лично начал подавать нам обед, над моими блюдами моя семья откровенно забавлялась. Мой суп с фрикадельками парил и пар сливался в образах ректора и меня поддавшимся бурной страсти. Второе блюдо вообще был до из категории 18+, там котлеты опять в виде меня и ректора занимались любовью. Порадовал меня только внешний вид десерта: пирожное в виде голого ректора с воткнутым ножом в его сердце и отрубленным тем самым местом между ног. Когда все блюда были поданы моя семья уже посмеивалась открыто, а рядом материализовался дух с улыбкой полной удовлетворенности от произведенного эффекта. Я чуть повернулась к ректору и заметила едва уловимую улыбку в уголках его губ. Ну знаете ли! Держа по-прежнему держа ложку в руке я грела его со всей силой рукой с ложкой вместе. В руке что-то хрустнуло, меня наполнила боль и обида, на глазах появились предательские слезы проложив себе дорожки по моим щекам.

ТЭМ МА ГИВИС

Я сдерживался как мог, хотя нет, я сдерживался уже за пределом моего терпения. Вся семья Маги, да еще и с новым ее членом вошли в столовую улыбаясь и что-то обсуждая. Да, первый день и уже столько тем для лишних разговоров и всему виной семейка Маги, ох прав Гун, я влип. Я чувствовал ее всем своим существом, ее улыбки, ее страх, обиду, кажется я перестал дышать. Я почувствовал, как она хотела сбежать, как изучала меня и как отреагировала на мой голос. Я что-то сказал и ее страх сменился злостью, обидой и смятением, на выручку пришла матушка, я не слышал, что она говорила, но это помогло. Она была тут, совсем рядом со мной, я погрузился в записи изо всех сил пытаясь игнорировать ее близость, ее запах и то, как громко с обидой она дышала. Я видел, как она сжимала приборы в своих руках до белых костяшек, да не о еде она думает сейчас. Это подтвердил дух столовой, он так старался угодить семье Маги, еще бы — хранители, что все мысли Лии воплотил в ее еде. Это были мы, она думала и вспоминала о нас, пар над супом менял позы, но продолжал ритмично и страстно двигаться, а колеты с нашими лицами застыли в поцелуях, я не сдержался, и улыбка сама появилась на моем лице, десерт явно озвучил настроение моей девочки, и я спешно отвернулся к записям пряча свою реакцию. Видимо не успел, она ударила меня держа столовый прибор в руке, сработала моя магическая защита, видимо посчитав опасным стальной столовый прибор, да и сама Лиичка, наверное, очень хотела причинить мне вред. В месте удала плечо стало железным в руке Лии что-то хрустнуло, и она надув губки залилась слезами, без звучно молча давясь болью и обидой. Я резко притянул ее к себе за талию и перенес к себе в комнату. Кажется, я дал повод для новых бурных обсуждений, но это меня заботило меньше всего. Все, о чем я думал это она! Ей больно, моей девочке больно. Моя славная, храбрая и глупая девочка. Сама себе надумала глупостей, обиделась на свои фантазии и причинила себе боль. Я уже не обнимал ее, я держал ее в своих руках неся в спальню, положил ее на кровать и достал из тумбочки артефакт и зелье, зелье обезболит, а артефакт излечит. Сел рядом с ней и заставил выпить зелье, а потом одел на шею артефакт, когда-то созданный лично. Посмотрел на ее лицо и все, я пропал, я не смог сдержаться и поцеловал ее, это был поцелуй утоляющий жажду в нем не было нежности или ласки, только страсть подтверждающая право. И она ответила, не просто целовала в ответ, а задыхалась. Я прервал поцелуй хотел посмотреть на нее, убедиться, что она не против… Я встретился с ее затуманенным взглядом и увидел, как все ее тело потянулось ко мне. Она хочет того же что и я, она здесь, рядом со мной, моя. Я потянулся к ней на встречу, поцеловал ее шею и прилаживая дорожку из поцелуев опускался ниже, к плечу, я поднял ее поврежденную руку, артефакт уже должен заканчивать лечение, прижал ее к своей щеке, моя девочка. Я поцеловал ее ладошку, каждый пальчик, мой нежный цветочек, она тут, со мной. Она глубоко дышала и не выдержала, сама притянула меня к себе, прижалась всем телом вдыхая мой запах, жадно затяжно. Я сорвался, с рыком сорвал ее одежду, обнажая ее грудь, всю ее такую желанную. Я уткнулся эти полушария теряя связь с реальностью. Одна моя рука гладя ее ножки подбиралась выше к ее бедрам. Вторая помогала губам искать наслаждения от ее груди, шеи, от ее тела. Как же она желанна, как же она прекрасна. Ее соски напряженные обласканные моими губами, она отзывалась на мои ласки. Стонала, выгибалась навстречу мне, двигаясь в ритм. Как же мне не хватало тебя, моя звездочка моя в темном небе.