Выбрать главу

Его практически обезглавленное тело мешком свалилось на песок. Первым радостно заорал что-то и бросился ко мне Сикор. Он, перемазавшись в крови Черного, поднял меня и закружил.

Хорунжий оправился от шока:

— Поединок закончился смертью одной из сторон. Сдачи второй стороны не было, все правила соблюдены. Видимо эта фраза была ритуальной.

Все бросились ко мне. Первым подбежал Тронк.

— Это невероятно! Голтус был мастером! На его счету пять моих лучших офицеров! Ко мне! Я забираю тебя к себе!

Все хлопали меня по плечам, галдели.

Генерал Зиппиус стоял в стороне. Он был здесь старшим по званию.

— Встаньте в строй, господа офицеры, вы же не дети тихо сказал он.

Когда все кое-как успокоились, он подошел ко мне и прошептал:

— Я рад, что и я и Креона в тебе не ошиблись. Что я могу для тебя сделать?

— Назначьте Креону вновь начальником лазарета. От того, что ушли ее магические способности, организационные таланты никуда не делись.

— Хорошо. Это разумно.

Потом он внимательно на меня посмотрел.

— Я одобряю ее выбор. Если бы ты проиграл, она была бы вынуждена служить Черным, а она была на курсе одной из лучших.

Блин, хорошо, что эта мысль не пришла в голову во время боя — она бы мне мешала.

К Хорунжему подошел полковник Тронк.

— Господин Хорунжий, я забираю сержанта Юджина в разведку фронта инструктором по ножевому бою — нам нужны Мастера. В качестве компенсации, я оставляю Вам все подготовленное им подразделение в полном составе. Не скрою, и их хотел забрать, ну ладно, заслужили. Да, еще одно. Я сам напишу отчет в СБ относительно произошедшего, иначе вам потом жизни не дадут.

Потом он обратился ко мне:

— Собирайся, сынок. Через 2 часа уезжаем.

— Господин Полковник, прошу увольнения на 2 дня. У меня здесь остались кое-какие дела в лазарете.

— Понимаю, дело молодое — сам бы за такой приударил. Хорошо, в 9.00 послезавтра жду тебя у себя. Не обессудь, два дня дать не могу.

Глава 8. Прощание. Штаб фронта

Я, в сопровождении своих ребят из подразделения, пошел умыться к реке. Попутно попытался переработать то, что узнал при выбросе Черного. Информации много, нужна вдумчивая медитация на неделю, не меньше, а вот времени-то как раз и нет. Пока просто покопавшись, выудил принципы управления пауками, которые были теперь в нас с Креоной. Интересно… В этот момент слух о восстановлении Креоны в должности, наверное, вместе с Зиппиусом, дошел до лазарета.

— Юджин! Я так рада! Я так боялась, что перестану принадлежать тебе! Я уже продумала, что приму в случае твоей смерти — у меня всегда была заначка хорошего яда.

— У-ф-ф, час от часу не легче! Прекрати во мне сомневаться.

— Это не сомнение было, а трезвый расчет.

— Понимаю. Просто это страшно звучит.

— Страшно мне без тебя остаться, остальное не важно — второй потери близкого человека, я не вынесу. Зато я теперь опять начальник лазарета! Зиппиус приказал.

— Я знаю.

— Он отвел меня в сторону и сказал об этом. Вообще, он, по-моему, догадывается, чья я.

— Он мудрый старик. И очень правильный. Держись его. А тебе твою палатку уже вернули?

— Да, конечно. Эта сучка даже ничего сильно испортить там не успела. А что?

— Ну, неудобно мне тебя будет на людях от черных хворей лечить. Сейчас помоюсь и приду. А то в таком виде, если по лагерю пойду, у тебя работы с нервными расстройствами прибавится.

— Жду-у-у-у!

Я с удовольствием выкупался. Мое отделение ожидало меня на берегу.

— Парни, я до завтра отсутствую, извините. Завтра перед отбытием проинструктирую вас.

После этого я пошел в лазарет. Все встречные шушукались, глядя на меня, а одно из подразделений, шедших мне на встречу, отдало честь. Приятно.

Когда я зашел в палатку к Креоне, на меня налетел вихрь. Она обнимала меня, прижималась и безостановочно что-то говорила. Это было абсолютно для нее не характерно, но, видимо, сказалось отсутствие магии. Я не стал ничего говорить, а просто заткнул ей рот поцелуем. Потом провел рукой по спине и почувствовал шрамы от тавра. Она вздрогнула.

— Юджин, милый! Я теперь ничего не могу! Не бросай меня, пожалуйста! Я…

Вместо ответа я развернул ее к себе спиной и шлепнул по попе:

— Иди, лечить тебя буду. Чтобы глупые мысли из головы выветрились.

Она подошла к кровати, скинула халат и стала на меня смотреть, ожидая дальнейшего.

— Рачком вставай, — грубовато сказал я, — и прогнись.

Она немедленно встала в требуемую позицию. Из гладких сомкнутых больших губок торчал возбужденный клитор, а сами губки блестели от смазки. Я, не торопясь, разделся и подошел к ней. Затем медленно, наблюдая за процессом, вошел в нее. Она глубоко полуохнула-полувздохнула и положила голову на руки. Мне показалось, что при ее движении орел на ее тавро шевельнул крыльями. И такая ярость меня обуяла, что я, схватив ее за бедра, начал долбить ее с неимоверной силой и скоростью. Перед глазами была красная пелена. Кончив, я немного пришел в себя. На ее бедрах наливались синяки от моих пальцев, а вся спина блестела от пота. Я вытащил член, еще мокрый от семени, и приставил к ее попке.