— Продолжай, Софи, — хмыкнул волк. — Зная насколько ты красноречива, уверен ты не все сказала. Говори, Софи. На что ты еще готова, чтобы защитить себя от меня? — вот он уже совсем близко.
На все! На все готова!
Ваза с грохотом разбивается где-то за моей спиной, когда я налетела на тумбочку, спасаясь от преследования. Я вскрикиваю, чем вызываю оскал у волка.
— Какая ты пугливая…
— Мой отец приставил тебя охранять меня. И только. Ты себе лишнего позволяешь, волк, — обошла оборотня, встала на безопасном расстоянии от него, затем скрестила руки на груди.
— Черт, как же ты все усложняешь. Хотя знаешь, я могу и договориться с ним о тебе. И тогда посмотрим, как ты заговоришь, — его глаза потемнели, в них я прочла садистское удовольствие и предвкушение.
— Тебе с ним никогда ни о чем не договориться! — разрезала обеими руками воздух.
— Посмотрим…
Сколько можно пугать меня тем, что он договорится с моим отцом? Ну да, это дает ему полную гарантию и власть надо мной. Конечно, ему проще сначала договориться и тогда уже творить со мной все что он только захочет. Ненавижу!
Ненавижу за то, что у него есть выборы и не один, а у меня их нет. Он может дождаться моего отца и договориться с ним, а может и не ждать. Закон в любом случае на его стороне. Все против меня.
— Смотри, куда хочешь! — прорычала я, указав на него пальцем, пятясь на кухню. — Ты правда думал, что я стану с тобой спать? Я тебя не люблю! Почти ничего к тебе не чувствую!
— Почти? — с грустью ухмыльнулся волк, перестав надвигаться на меня.
— Легкая симпатия и не более, — призналась я. — Этого чертовски мало для того, чтобы я отдала тебе свою жизнь. А вы, волки, требуете именно этого. Можешь договариваться с моим отцом о чем угодно, но договор не будет действителен, потому что я не стану делать то, что скажет мой отец, — прошипела я. — Ты это сам прекрасно знаешь, Джош.
Я отошла к кухонному окну и открыла обе створки, вдохнула свежий воздух и взглянула на небо, на котором уже начали появляться первые звезды.
— По правде, Софи, я не понимаю твоего сопротивления. Я хочу тебя понять, но не могу.
Неужели, мне все-таки придется сказать это.
— Знаешь, Джош… — резко обернулась к волку, опершись поясницей на подоконник. — Моя тяга к свободе возникла не на пустом месте, — всхлипнула, хотя не хотела. — Это не прихоть избалованной девочки. Я просто… просто не хочу повторить одну историю, — опустила взгляд.
— Историю твоей матери? — подняла на него взгляд. — Я догадался. Только не знаю, что случилось. Твой отец это ото всех скрывает.
Да потому что ему стыдно.
— Раньше я не понимала, а теперь я достаточно взрослая, чтобы понять тот факт, что все так сложилось лишь потому что она его не любила, — да и отец не стал отрицать эту мою теорию. — Волк просто привязал ее к себе, не спросив хочет она этого или нет. Все так быстро закрутилось, что вскоре родилась я. И они все равно постоянно ругались, как бы отец не относился к ней, — отвернулась к окну, не могу на него смотреть. — Другие волки говорят, что я родилась такой, потому что все было не по любви у них. Отец затыкал всем рты, но это не изменит того, что я пустышка в мире оборотней. И всегда ей останусь. Мне здесь не место!
— Софи…
— Не начинай, Джош, — когда прикрыла веки, подступившие слезы хлынули вниз по щекам, стали капать с подбородка на подоконник крупными каплями. — Я не хочу, чтобы все повторилось. А с тобой… меня ждет тоже самое. Моей маме все же удалось вырваться, но ей пришлось пожертвовать мной. Было слишком поздно… Я не хочу, чтобы и мне приходилось чем-то жертвовать. Хочу уйти сейчас, пока это еще возможно без потерь, хотя бы теоретически. А ты… не даешь мне этого сделать! Ты не даешь мне, Джош!! — ударила кулаками по подоконнику. — Я планировала побег на то время, пока отец в отъезде. А ты…
Стала глубоко дышать, чтобы хоть чуточку себя успокоить. Благо, волк не подходил ко мне. И это правильно. Только хуже сделает. Хотя кажется, что хуже уже некуда. Да нет, всегда есть куда хуже. Оно только впереди. Потому что уверена, что Айру глубоко наплевать на все, что я сказала. На мои переживания, страхи, боль, которая передалась мне от моей матери.
Я не знаю сколько по времени длилась эта напряженная тишина, возможно две, а может три минуты, но я резко дернулась убрав руки с подоконника, когда снова услышала его голос. Я так погрузилась в свои мысли, что даже забыла, что он где-то за моей спиной.
— И куда ты поедешь?
ГЛАВА 46. На рассвете