Яр в последний раз поклонился и направился к выходу со сцены. Только сейчас понял, что зверски хочет есть – он, конечно же, не обедал, после маминого омлета и недопитого кофе ничего сегодня не ел и теперь едва сознание не терял от голода. После концерта всегда так случалось, но он каждый раз забывал захватить хотя бы шоколадку…
Закружилась голова, он едва не полетел со ступеньки, которая вела со сцены в служебные помещения, – хорошо, Игорь встречал и успел подхватить.
Друг привел его в гримерку, усадил на стул и засуетился, протягивая одновременно полотенце и бутылку воды.
– Ты опять? – встревоженно спрашивал он. – Бро, так нельзя…
– Сам же сказал, – проговорил Яр, усиленно моргая и пытаясь прогнать муть перед глазами.
– Что я сказал?
– Нельзя сегодня лажать.
– Да я по приколу! – вскинулся Игорь. – Ты никогда не лажаешь… Яр, ты чего? – испугался он, видя, что тот едва не падает со стула.
– Мне бы поесть, – с трудом произнес он.
Повторять не пришлось – друг понимал его с полуслова.
– Я щас, – кивнул Игорь и скрылся за дверью.
Яр вытер полотенцем лицо и шею, отпил из бутылки. Надо бы переодеться – сидеть в мокрой рубашке противно, – но пока нет сил. После холодной воды в голове слегка прояснилось, и он перебрался на продавленный диванчик. Сейчас бы лечь и уснуть… На сцене тоже всегда стояла бутылочка с водой, но он про нее забывал. Когда накрывало, ничего не помнил…
Вскоре вернулся Игорь, но с пустыми руками.
– Ярик, тут с тобой поговорить хотят… – протянул он, и ему показалось, что голос друга звучит растерянно.
«Яриком» Игорь называл его в исключительных случаях, и это почему-то не бесило так, как в исполнении матери. Наверно, дело в интонации… Но, похоже, произошло и правда нечто экстраординарное. Никого не хотелось видеть, включая друга, но с кем-то поговорить явно придется…
Миром правит секс. Глупо и смешно это отрицать, руководствуясь мифическими нормами морали и нравственности.
Не стоит обманывать самих себя. К чему дурацкие рассуждения о хобби и прочих увлечениях? На вопрос, что тебе больше всего нравится делать, существует только один правильный ответ: заниматься любовью.
По крайней мере, это честно. Никакие духовные радости не сравнятся с плотскими. Посмотреть фильм, почитать книжку, смастерить поделку своими руками – разве можно ставить это на одну доску с тем, что нам неподвластно? Искусственные способы развлечься ищут люди, которые по каким-то причинам не в состоянии позволить себе получить истинное удовольствие.
Ученые до сих пор не смогли понять его. Описывается физическая сторона процесса: сердцебиение учащается до двухсот ударов в минуту, кровь приливает к коже, происходит ритмичное сокращение мышц… Грусть-тоска и скука смертная. Чем это тогда отличается от упражнений на тренажерах? Как описать несколько мгновений, когда, по словам тех самых горе-специалистов, человек теряет ощущение границ собственного тела?
Все это умозрительно, а любые описания субъективны. Понять можно лишь в случае, если испытывал нечто подобное. Слова служат неким кодом, не неся в себе конкретной информации. Если самому не ощутить, не поймешь.
Именно поэтому миром правит секс. А тот, кто расшифрует механизм получения удовольствия, станет его властелином…
Глава 4
На обертонах
– Кто? – удивился Яр.
Он почти уснул, пока ждал, и плохо понимал, о чем идет речь.
– Тот чел.
– Какой еще чел?
– Ну помнишь, я тебе говорил? За дальним столиком.
– Гей?
– Сам ты… – с полоборота завелся Игорь, но вовремя спохватился. – Короче, важный чел, – просительно произнес он. – Надо поговорить, Яр…
– Подожди, – он с силой потер лоб ладонью. – Ты пожрать принес?
– Пожрать? – удивился тот. – А, не, не успел, сорян…
– Ладно, – кивнул он. – Зови своего важного чела.
Игорь исчез за дверью, а Яр попытался принять вертикальное положение. Блин, так и не переоделся, валяется на диване в мятой влажной рубашке, с размазавшимся тональником и болтающейся на глазах челкой – самое то для важных переговоров… Да и пофиг.
В гримерку зашел мужик, которого он не сумел рассмотреть в зале. Яр усилием воли собрался и просканировал его взглядом: худой, подтянутый, в джинсах и водолазке, по возрасту примерно как батя.