- Месяц… - нерешительно протянула я и насторожилась. – Богдан Петрович, как прошла операция?
- Прооперировали отлично. С моим здоровьем это не связано, со здоровьем супруги так же. Оля, у меня здесь друзья есть, с армейских лет в Чехословакии, хочу их навестить.
- Ясно я поняла, значит, вас не будет месяц.
- Да. Поэтому, ты остаешься под присмотром Сергея. – И с улыбкой добавил, - постарайся его не обижать. Как ты понимаешь, вечера у тебя теперь будут свободными и выходные так же, можешь съездить домой. На это время оформим тебе отпускные, так что о деньгах не переживай.
- Спасибо.
- Пожалуйста. До связи.
- До связи. И обнимите за меня Раису, она потрясающая! Без нее я бы не справилась.
Услышав его смех, положила трубку на рычаг и посмотрела на улыбающегося младшего. В голове тут же всплыла строчка из песни: «Остались только мы на растерзание-е-е, парочка простых и молодых ребят».
- Слышала, что отец сказал? – он сложил руки на груди.
- Попросил не убить тебя до его приезда.
- Сомневаюсь, что речь шла об этом. Тебя оставили под моим присмотром. А раз так, то первая команда…
Весь его вид, не говоря уже о тоне был более чем возмутительным. Если меня и оставили под присмотром, то никак не под надзором.
- Какая еще команда?!
- Первая. – Повторил он и серьезным тоном добавил. – Удали того идиота с твоего телефона, он второй час названивает.
- Твой отец тоже звонил. И какие претензии, телефон мой, что хочу, то и…
- Я не глухой и рингтоны различию.
- Да, а еще читать умеешь. – Поддакнула я.
- Твой телефон я не брал и в комнату твою не входил. Отец сразу же позвонил на домашний, а тот… - младший проскрежетал зубами. – Все не уймется.
Вот тут я тоже расслышала, как наверху трезвонит мой мобильный. И вопреки всем запретам и заверениям побежала в свою комнату, а в сзади раздалось сердитое от Сережи:
- Оль, а обо мне ты подумала?
От такого заявления я даже остановилась на лестнице. Остановиться можно было, телефон замолк: - Не поняла. Что ты имеешь в виду?
- Если ты опять впадешь в уныние, и тебя придется отправить домой, то с кем я останусь?
- С Юлей.
- Она уехала.
Ну вот, его девушка уехала к родным, а отдуваться должна я. Нечестно!
- Тогда с Алеком.
- Его в городе тоже нет. Ни его, ни Елены.
- С Ричардом! – тут же нашлась я и напомнила, - кто-то хотел убрать его следы в прихожей.
- Спасибо, Оля.
Я поднялась к себе и мягко толкнула дверь. Смешно ли, но мне основательно не по себе, сердце в ушах стучит, меня бросает, то в жар, то в холод. Это не тревога, нет, мне просто очень больно. Просила несколько месяцев меня не беспокоить, и упорно держала себя в руках. А он позвонил, не выждав и трети из отведенного срока. Опять спешит поделиться своими новостями и услышать мое мнение, заручиться поддержкой, или желает проверить вновь связи на марионетке?
Последнее скорее всего, у него отныне все должно быть в порядке. Горько усмехнулась, сделала несколько успокаивающих вдохов и, сжав руки в кулаки, вошла. Взяла умолкший телефон, проверила звонки. Всего лишь два входящих, а Серега говорил, что Леша названивал или он хотел сказать, что телефон долго звонил.
Я обняла плюшевого мишку, села на кровать и, не давая себе времени на долгие размышления, позвонила. Гудок, еще гудок, а дальше женский голос без интонации произнес: «Телефон абонента вне зоны, позвоните позже». Отключил. Как это на него похоже. Не получил что хотелось и начинает игнорить, никаких полутонов серого, все только так, как ему хочется, только так, как ему надо. Прижала к себе мишку крепче и уткнулась в его шкурку лицом.
Написать ему… или нет? Как жертве безответных чувств писать не стоит, как другу нужно. И если написать, то что? «Извини, не увидела звонков» – напишет друг, «Я же просила меня не тревожить» – отправит жертва. А если напишу, что будет дальше? Он продолжит меня истязать сам того не зная. Но ведь и оставить его я так просто не могу. Я же не он, чтобы десять дней молчать и сделать вид, что ничего не происходит. А вдруг ему все равно? Десять дней, двенадцать или пять, ему все равно, сколько я буду молчать. И он решит - не ответила на звонок, так катись своей дорогой. И что тогда?
Не проверишь, не поймешь, подвела я итог и написала ему смс-ку: «Извини, не увидела звонков. Что у тебя случилось?»
А дальше… стыдно признаться самой себе, но я ждала его ответа. Ругала себя и ждала, заставляла себя о нем не вспоминать и все равно время от времени поглядывала на телефон и проверяла почту. И даже готовясь к парам, думала, что же у него произошло.
Но прошел день, затем еще один, и еще… он не звонил, не отвечал, а я вновь убедилась в том, насколько крепко увязла в своей глупости. Прошла неделя, пришло и понимание, что пора рубить концы, я больше этого не вынесу. И он позвонил.
- Ольчик! – бодрый голос Леши в последнюю январскую ночь, для меня был сродни взрыву атомной бомбы. – Привет, как ты?
- Хорошо. – В горле сразу же запершило, ладони вспотели, а по спине пробежал мороз. Здравствуй паника. – Как ты?
- Наконец-то выехал из Днепропетровска, и уже неделю в Москве.
Я вышла из своей комнаты и спустилась вниз. Сережа уехал к Юле, так что я никого не потревожу, если займу кабинет Богдана Петровича, чтобы сказать Леше то, что намеревалась.
- Здорово… - выходит он звонил мне перед отъездом.
- Тут? - не понял он меня. - Нет, тут снежно, холодно… машины в пробках, народ злой, толкаются… Помнишь я тебе рассказывал о своем партнере?
- Да.
- Так вот он явился ко мне на днях и…
Чувствую, как во мне вновь скручивается тугой комок и начинает давить на ребра, как ускоряется сердечный стук от одного лишь его голоса. А я даже не прислушиваюсь к его словам, сквозь шум в ушах различаю только интонации и то плохо.
- Ле… - не произнеся его имени, оборвала саму себя. Какой нафиг Леша? Он мне никто! И он продолжает говорить, о том каков стервец его бывший партнер и как он его кинул.
- Ты здесь? Ольчик, я тебя не слышу.
- Я здесь, что там еще случилось? – спросила без должного интереса, но он продолжил говорить, теперь уже о Наташе и их совместных планах.
Как же мне его теперь называть?
Лешей – нельзя, хватит! Алешенькой или Лешенькой тем более. Алексеем? У меня язык не повернется, а он заподозрит неладное. Хотя, если раньше ничего не понимал, к чему ему сейчас ко мне прислушиваться. Алексом или Алеком? Ал. А. Просто ты. А лучше никак. Или же знакомый, знакомый брата, женатый знакомый засранец коротко – жзз. Не звучит. Тогда знакомый жалкий свин - зжс. Подходит. Свина со временем переформирую в семьянина и перестану вздрагивать от беззаботного и нежного «Леша». Может быть со временем смогу и других Алексеев так называть, а до тех пор…
- … Так вот, свадьбу наметили на двадцать четвертое, венчание тоже пройдем…
От такой чудной новости прикусила губу и зажмурилась. Мне будет горько встречаться с ними, тяжело присутствовать на свадьбе и венчании, на крещении детей, на всех их семейных праздниках… Не хочу. Я не хочу проходить через это. И не должна. Кто я ему? Всего лишь сестренка брата, друг по общению и больше никто. А значит, ничем я ему не обязана и не буду. И проще всего расставить все точки сейчас, пока не поздно, пока не передумала, не пожалела себя или его.
Сейчас!
А он спокойно говорит, о том, что мне на свадьбе уготована роль подружки невесты. Наташенька не против, хотя мы оба знаем, что она меня терпеть не может, и я догадываюсь за что. Один лишь Леша, как глухой и слепой ничего не понимает.
- Ты же мне помогла, без тебя никак… - продолжил он весело.
- Зачем? И ты, и я знаем, она меня ненавидит, да и я от нее не в восторге. Неужели тебе все еще нужен психолог? - я хмыкнула. - Так сложно без поддержки, что ты готов идти наперекор супруге? Не смеши меня.
- Что? Без поддержки…? – не понял он.