— Мне нравится, — сказал парень.
— И мне нравится… Тут и воздух чище, и вороны под ногами летают… Ты смотри: чуть холода, надевай ватные штаны, не форси перед девками!
— До холодов еще далеко…
— Ко-орнев! Василий Петро-ович! — донесся снизу крик.
— Ну, будь, — сказал Корнев и принялся спускаться по порталу вниз. Там ждала Вера.
— Ну, что орешь?
— Надо срочно найти Ольгу. Вот меня послали за ней, да машина застряла по дороге, а я вижу — твой мотоцикл… Может быть, подвезешь? Позарез нужно!
— Какую Ольгу? — не понял Корнев.
— Ну, студентку… К ним руководитель приехал — ее вызвали. Она у них комсорг.
— Так как же мы с тобой поедем, а ее потом куда денем? Ты очень нужна в управлении?
— Нет! — обрадовалась Вера. — Скоро я совсем не буду нужна! Подала заявление на курсы сварщиц… А Ольга — в двадцать восьмом комплексе работает… Привези ее в управление ради бога!
— Ясненько, — сказал Корнев и взобрался на мотоцикл.
В пыли строительства грохотали «Ураганы» и КРАЗы, катили какие-то невиданные механизмы. Тут и там суетились тысячи людей. Наглотавшись пыли, Василий Петрович подкатил к строительному вагончику, на котором уже издалека заметил красочное соцобязательство. Эту доску оформлял он.
За столом в вагончике сидел парень в монтажном поясе и листал чертежи.
— Где Ольга? — спросил Василий Петрович.
— Такая пикуха, что ли? — уточнил парень. — На объекте.
— Спасибо, — сказал Корнев. — Только сам ты — козел!
— Но-но, — приподнялся парень. — Интеллигенция!
— Вон куда смотри, — ткнул Корнев парню в чертеж. — Небось балки отыскать не можешь… Вот эти ставь — можно заменять, а ты ищешь вчерашний день.
— Они же тоньше! — крикнул парень. — Эти двести девяносто, а те — двести шестьдесят…
— А на марку стали ты смотришь хоть изредка?
— И точно, — сник парень, — как-то и не подумал! Вот спасибо-то!.. — Но тут же спохватился: — Ты, вообще-то, полегче в другой раз… Сразу бы сказал, что ее парень, — я бы воздержался.
— Дело не в парне. Девчонка четыре года голову забивала твоими железками, а ты — пикуха.
— Ну, ладно-о, — провыл тот. — Пошли, я тебе покажу — где. Ты сам не найдешь.
Ольга стояла на третьем этаже строящегося здания. Она замахала руками и закричала парню:
— Смотри, что вы делаете! Лень вам было лопату бетона бросить на стык, да?!
— Нормально, — отозвался парень, слезая с мотоцикла.
— Нет!!! Ненормально! — крикнула она, сверкнув глазками. — Плита ниже на сантиметр. Какой у людей будет потолок! Его и не заштукатуришь… Как тебе не стыдно!!!
— Мне стыдно! — нагло крикнул парень. — Я только виду не показываю!
— Нахал! Вот тебе бы такую квартиру!
— Не отказался б…
Она зло сплюнула и исчезла. Буквально через секунду появилась на тротуаре.
— Еще раз увижу — убью! — крикнула она в лицо монтажнику.
— Ладно, ну тебя! Только прикатила — и давай орать…
— Садись. За тобой послали, — недовольно сказал Корнев. — Или ждать, пока вы доругаетесь?
Ольга забралась на сиденье. Корнев лихо развернулся и поскакал по ухабам, как на мотогонках. Ни жилки не дрогнуло на лице практикантки. Выехав на асфальт, Василий Петрович удивленно покачал головой:
— Ты не боишься, что ли?! — спросил он Ольгу.
— Что вы говорите? — переспросила она, оторвавшись от дум.
— Ничего. Так…
Над лугами он остановился, закурил и хотел было ехать дальше, но она попросила подождать.
— Можно, — согласился он, — только тебя ждут там.
— Кто?
— Приехал ваш руководитель практики…
— А-а! Это я написала, — лениво сказала Ольга. — Нас предупредили, что зарплату платить не будут, потому что мы стипендию получаем… Так пусть лучше уж стипендию снимут…
Василий Петрович молчал. Под ногами могучая река вольно лилась из-за синего бора. Ползли по бликам солнца черные силуэты барж. В стороне строилась ГЭС, а дальше, у горизонта, едва виднелись четыре свечи елабужских колоколен… Старый плицевый пароход, приготовленный в металлолом, стоял на якоре. Громоздились мостовые краны нового речного порта, а за ними, насколько хватало глаз, белели дома Нового города.
Корнев завел мотор, сел, дав понять, что пауза окончилась.
— Говорят, здесь соловьи поют? — спросила Ольга, взбираясь на сиденье.
— «Поют» — не то слово. Орут!.. Их здесь на каждом кусту по роте. Как засвистят — уши ломит.
— Не может быть такого, чтобы в ушах ломило… Врете вы…
— Да хочешь — я тебя привезу сюда вечером! Сама услышишь!