Выбрать главу

Перед рассветом Хортон вернулся в участок речной полиции Темзы и обнаружил, что у них под стражей уже находятся трое мужчин. Все – греческие матросы. Их видели слоняющимися у лавки Марра, а у одного на штанах обнаружили пятно крови. Эти арестованные оказались первыми из многих других, которых хватали в сходных обстоятельствах по малейшему подозрению или вообще без подозрения. Чувство страха и ярости, особенно оттого, что убит ребенок, незамедлительно вызвало массовую истерию во всей округе, и люди моментально ополчились против иностранцев. К судье речной полиции Джону Хэрриоту привели греческих моряков, но они сумели предъявить алиби: матросы только что пришли из порта Гревзенд. Так что их отпустили.

К наступлению воскресного утра, по прошествии нескольких часов после убийств, уже многое удалось предпринять. Полицейский осмотрел дом Марра и обнаружил окровавленный молот с характерным изъяном. Было установлено, что из дома ничего не украли. Нашли две цепочки следов. Предположили путь отхода преступников. Задержали троих мужчин, которые предстали перед полицейским судьей. Первоначально создается впечатление, что в Лондоне, за восемнадцать лет до создания в 1829 году городской полиции, уже существовали достаточно организованные полицейские силы, обученные и обеспеченные всем необходимым, чтобы быстро реагировать на подобные происшествия. Но это впечатление обманчиво.

Основная ответственность за борьбу с преступлениями в приходе Святого Георгия на Востоке лежала на церковных старостах, попечителях и доверенных лицах приходского правления, которым в соответствии с законами, принятыми еще в Средние века, вменялось ежегодно набирать людей на неполный рабочий день на неоплачиваемую службу в качестве главного констебля и констеблей. Эта служба была хотя и почетна, но утомительна. Каждый год назначалось до двенадцати констеблей. Они организовывали дежурства ночных сторожей и проверяли исполнение службы, выдвигали обвинения против арестованных и по утрам доставляли их к полицейскому судье. После тяжелого трудового дня торговцы и мастеровые не горели желанием выкладываться на отнимающей силы неоплачиваемой общественной службе и по давней традиции могли ее избежать, уплатив в приход десять фунтов или наняв кого-то вместо себя. Большинство из тех, кого брали на подмену, были людьми продажными, и многие служили на этих должностях много лет.

Под надзором констеблей (или тех, кого они брали себе на подмену) в приходе нанимали тридцать пять ночных сторожей и церковного сторожа, которые получали по два шиллинга за ночь. В их обязанности входило с девяти вечера до четырех утра объявлять каждые полчаса время, а также «производить арест и заключать под стражу всех преступников, мошенников, бродяг, нарушителей спокойствия и тех, кто дал повод подозревать себя в злом умысле, праздношатающихся и отличающихся плохим поведением». Так гласил местный закон. Однако ночные сторожа понимали службу по-своему. С их точки зрения, это простейший способ получить за неделю четырнадцать шиллингов, плюс существовала еще возможность случайного приработка. Между обходами они укрывались в небольших будках, которые, по свидетельству того времени в «Икзэминэре», могли считаться «актом благотворительности со стороны общины, учитывая, какие престарелые и жалкие ютились в них существа, в то время как туман и дождь могли досаждать им всю ночь напролет».

Эти приходские сторожа были все как один в летах. Многие днем занимались другой работой, но были недостаточно физически крепкими, чтобы выдержать тяжелый труд. Они соглашались на ночные дежурства, чтобы обеспечить добавку к неизменно низкой зарплате. По мнению мистера Дженкинсона с Чартерхаус-сквер, существовала еще одна причина общественной (или, скорее, приходской) политики набирать в ночные сторожа исключительно пожилых. «Я слышал, что несколько лет назад, – делился он своими мыслями с министром внутренних дел, – в приходе Ковент-Гарден попробовали брать в ночные сторожа молодых, но были вынуждены отказаться от этого, поскольку сторожа связались с проститутками, и те отвлекали их от их обязанностей в то время, как преступления продолжали совершаться». Но и от пожилых проку тоже не больше. Слишком немощные для проституток, они не совладали бы с грабителями. На эту службу явно требовались физически крепкие, энергичные и честные молодые люди, глухие к женским эротическим уловкам. Но такие, если и существовали, никогда бы не прельстились работой и зарплатой приходского ночного сторожа.