— Открой в нем заднюю панель, найди там кусочек просфорки.
Василий серьезно кивнул.
— И принеси мне его сюда. Немедленно.
Василий покосился на врача. Тот, подозвав сестру, занялся соседней больной.
— Катенька, тебе нужен покой… — зашептало лицо Василия.
— Немедленно, — произнесла она, отводя глаза. — Немедленно. Немедленно.
— Хорошо, хорошо, я все сделаю, — противно и знакомо затряс он лысеющей головой.
— Сегодня. Немедленно, — хрипло шептала она.
— Хорошо, — кивнул он. — Сашу не пустили сюда, он тоже здесь, в коридоре. Он так плакал, когда узнал.
Она вспомнила, что у нее есть сын. Это не вызвало у нее никаких чувств. Потом вспомнила своего отца на инвалидной коляске. Отец показался ей далеким, словно в перевернутом бинокле. Она вспомнила, что ее мать давно уже умерла. И добрая бабушка умерла.
— Принеси мне сегодня, — повторила она.
— Все сделаю, дорогая, не волнуйся. Принесу просфорку. И иконку принесу. Полина заказала сорокоуст, когда узнала, сразу пошла в храм и заказала. Чудо случилось, слава Богу. А этого гада пристрелили, этого мента, оборотня, сволочь эту, наркомана поганого. Его больше нет, Катенька, забудь. Четверых женщин насмерть застрелил, троих ранил. Пристрелили его, как бешеную собаку, отморозка. О тебе по всем каналам говорят. Ты — герой, Катюша. Василенко мне звонил, Сегдеева звонила, Аня звонит каждый час, Николай звонит. И эта, из прокуратуры, та самая, как ее, Малавец, справлялась, предлагала помощь, любые связи, такая душевная женщина, сказала, что все с вашим делом уладилось, а мы что про нее думали, а?
— Сегодня, — Сотникова закрыла глаза в надежде снова увидеть сияющего Тимку.
Но перед глазами была тьма.
— Вам пора уходить, — раздался голос врача. — Вы знаете, мы вообще сюда никого не пускаем.
— Катюш, я приду. — Она почувствовала на своей щеке бороду мужа.
Но глаза не открыла.
Облизнула губы.
— Попить хотите? — раздался женский голос.
Сотникова открыла глаза. Рядом стояла медсестра с поильником.
— Да.
Сестра напоила ее.
— Сколько я здесь? — спросила Сотникова.
— Со вчерашнего дня.
— Сейчас утро?
— Двенадцать часов. Скоро будем обедать.
Сотниковой захотелось помочиться.
— Мне можно встать?
— Нет.
— Я в туалет хочу.
— Вы в памперсе.
— А… — Сотникова потрогала себя под тонкой простыней, почувствовала памперс.
— Я… у меня сильное ранение?
— У вас все обошлось чудесным образом, — улыбнулась медсестра. — Пуля прошла навылет, ничего не задев. Скоро вас переведут в обычную палату.
Сотникова стала мочиться, глядя на свои руки. Только сейчас она заметила, что ее роскошные накладные ногти сняли.
Вечером пришел муж. Он принес свежую просфорку, иконки Богородицы и Целителя Пантелеймона. Сотникова хотела закричать на него из последних сил, но потом передумала, поняв, что этот человек с тусклым лицом ничем ей не поможет. Она потребовала, чтобы к ней пустили сына. Когда тринадцатилетний Саша подошел к ее кровати и поцеловал ее, она взяла его руку:
— Сашенька, сделай для меня одно дело. Это очень важно.
— Я все сделаю, мамочка.
— Съезди к дедушке в Кунцево, открой заднюю панель у старого приемника дедушкиного, найди там кусочек просфорки, он туда завалился. Он мне очень нужен. Без него у меня ничего не получится.
— Я все сделаю, мамочка.
— Никому не говори об этом. И принеси мне его сюда. Сам.
— Я все сделаю, мамочка, не волнуйся.
Назавтра Саша пришел к ней. И протянул ссохшийся тонким полумесяцем кусочек просфорки.
— Спасибо, Сашенька, — она взяла этот полумесяц и зажала в кулаке. — А теперь иди. Я буду спать.
Сын поцеловал ее и ушел.
Через сорок две минуты ее сердце остановилось.
Владимир Сорокин
Губернатор
Едва губернаторский кортеж из трех черных и чистых машин подъехал к Дворцу культуры, как по гранитной лестнице к нему заспешили директор Тарасевич, постановщик Соловьев и выпускающая редактор с местного телевидения Соня Мейер.
Губернатор вышел из машины. Встречающие дружно поприветствовали его. Он ответил им с деловой улыбкой. Приехавшие сопровождающие лица стали выходить из машин, обступать губернатора. Одетый в бурого медведя, двухметровый охранник Семен выбежал из машины охраны и с рычанием опустился на колени перед губернатором. Губернатор обхватил его за мохнатую шею своими короткими руками. Медведь легко встал, подхватил губернатора на спину и пошел вверх по лестнице. Все двинулись следом.