Выбрать главу

Ламия. Гравюра Франческо Бартолоцци по картине Джованни Батисты Киприани. 1786.

Albertina, Wien

Ламия у Амфитеатрова представлена, напротив, без всякого флера, максимально приземленно – в виде домработницы Анны Перфильевой, которая переходит от одного хозяина к другому, вступает с ними в сексуальную связь и выпивает постепенно их кровь или сводит с ума. Один из хозяев в конце концов оказывается в сумасшедшем доме. Хочется сказать: «Хорошо, что хотя бы живой».

После Амфитеатрова вампирши начали размножаться. В 1909 году известный русский писатель-символист Федор Сологуб представил на суд публики рассказ «Красногубая гостья». Говорящее заглавие подсказывает читателю, что автор продолжает в своем произведении тему вампирш. На этой раз к герою Николаю Варгольскому начинает захаживать в гости одна новая знакомая с характерным именем Лидия Ротштейн (напомню, rot по-немецки – «красный»). Визит за визитом она влюбляет Варгольского в себя и отлучает от привычного круга его дневного общения. Герой все больше замыкается в четырех стенах своего дома и практически перестает выходить на улицу. Сологуб не скупится на описания адской вампирической работы, какую проделывает Лидия:

И она говорила:

– Только одну каплю крови. Моими устами приникну я к телу возлюбленного моего. Моими жаждущими вечно устами я, как вставший из могилы вампир, вопьюсь в это милое, горячее место между горлом и плечом, между горлом, где трепещет дыхание жизни, и белым склоном плеча, где напряженная дремлет сила жизни. Вопьюсь, вопьюсь в сладостную плоть возлюбленного моего и выпью каплю его жаркой крови. Одну каплю, – ну, может быть, две, три или даже четыре. Ах, возлюбленный мой не считает! Возлюбленному моему и всей своей крови не жалко, – только бы оживить меня, холодную, жарким трепетом своей жизни, только бы я не ушла от него, не исчезла, подобная бледному, безжизненному призраку, исчезающему при раннем крике петуха.

Сологуб наверняка внимательно прочел «Дракулу» Стокера (тогда в России этот роман стал бестселлером), в котором, как мы увидим далее, кровососание было описано очень подробно и натуралистично.

В отличие от романа Стокера, где герои сами избавляют друг друга и заодно весь мир от исчадия ада, Варгольского в рассказе Сологуба спасает божественный Отрок (явно посланный Христом).

В коротком рассказе Сергея Соломина «Вампир» (1915) читателя также ждет именно женщина. Инженер Полянский приезжает в удаленное имение помещика Накрасина, где его за обедом потчуют страшными историями: якобы около дальнего пруда усадьбы обитает призрак, который убивает всех, кто осмелится там появиться. Разгоряченный вином и красными, сладострастными губами свояченицы Накрасина Анны Петровны Полянский отважно идет туда на прогулку. Представьте себе его ужас, когда на него нападает призрак полуобнаженной женщины, в которой он узнает Анну Петровну. Спасает героя лишь вовремя выхваченный револьвер. Примечательно, что в русской литературе обычная пуля способна остановить и даже умертвить вампира. В британской все сложнее. Там вампиры могут на ходу менять обличье, проходить через стены, и так просто их не уничтожить.

В том же духе, но уже гораздо страшнее, развивается действие рассказа Федора Зарина-Несвицкого «Кошмар» (1914) – пожалуй, наиболее жуткого из всей русской «вампирианы». Главный герой, он же рассказчик, как и у Соломина, попадает в отдаленное имение помещицы Крутогоровой. У нее дурная слава в околотке – крестьяне боятся ее. И все же герой решает рискнуть – он же участник Русско-японской войны. Нина Александровна оказывается женщиной загадочной: у нее грузинские корни, живет она одна, и только уродливая служанка Анфиса выполняет все работы по огромному дому. Уже описание ее внешности способно напугать:

Клянусь, никогда в жизни не видел я более отвратительной фигуры. Это была не женщина, это была горилла в юбке. Необычайной длины мускулистые руки, огромный рост, неженское сложение, – широкие плечи и узкие бедра – и лицо с покатым маленьким лбом, хищным ртом и черными жесткими, как у дикаря, волосами, подстриженными на лбу.